– Потому что ДАГОН до сих пор нестабилен, – ответил Киил. – Пилот, сошедший с ума при первой синхронизации с ЕВОЙ и съевший десять техников, бесполезен для нас.
– А если направить на него больше ресурсов?
– Еще больше ресурсов? Наши финансовые ресурсы и так уменьшились с его появлением. И все мы понимаем, что ДАГОН может никогда не повторить наш первый успех. Особенно поскольку мы лишились всех по-настоящему ответственных за него.
– А что с ней? – спросил Анкх.
– Она в порядке.
Глубоко под штаб-квартирой NERV одинокая фигура шла в абсолютной темноте.
Рей бесшумно двигалась по мостикам и лестницам, только свет красных глаз выдавал ее присутствие в темноте. Каждые несколько минут дорогу ей преграждали огромные стальные двери, открываемы только с помощью отпечатков пальцев или после сканирования сетчатки глаза. На последней двери она просто нарисовала пальцем знак.
Она была одной из тех, кому разрешалось находиться в этой секции базы. На ее лице отражалось беспокойство, как будто она размышляла над важной дилеммой. Ее путь закончился у большой стеклянной стены. За этой стеной во тьме что-то находилось, выдавая себя всплесками и течением жидкости.
Она медленно подошла к стеклу, положив на него руку и прислонив лоб. Вода за стеклом всколыхнулась. В глубине вспыхнула пара красных глаз и уставилась на Рей.
Затем еще одна.
И еще.
И еще.
Множество красных глаз, сверкающие ярко как звезды в ночном небе, с любопытством воззрились на одинокого посетителя. Из обсидиановой глубины протянулась бледная рука, коснувшись стекла в том месте, где лежала рука Рей.
Рей закрыла глаза и вздохнула.
Анкх заговорил снова.
– Что Икари делает в Антарктиде? Там уже ничего не осталось.
– Он последовал моему совету. И он привезет нам что-нибудь полезное, – раздался молодой женский и немного шепелявый голос. Он исходил из знака похожего на знак био-опасности, но с более плавными изгибами.
– А именно?
– Не все Древние боги погибли, когда их цивилизация разрушилась. Если экспедиция Мискатоника смогла обнаружить выжившего Древнего, то я уверена, мы тоже найдем. Мы должны найти. С его помощью, добровольной или нет, мы сможем раскрыть последние секреты, необходимые нам, и обеспечить успех Пророчества. Его желание будет выполнено.
Синдзи потянул воздух носом, переступая порог квартиры. Воздух наполняли аппетитные ароматы, заставившие его живот заурчать. «Аска готовит что-то вкусненькое», – подумал Синдзи. Он держал в руках большой пакет с продуктами. Когда он с Мисато вернулись домой, то обнаружили список, оставленный Аской, и ему пришлось тащиться в магазин. Мисато сказала, что ей надо поработать над рапортом, но, скорее всего, ей было просто лень.
Синдзи отправился на кухню и к огромному своему изумлению увидел там Мисато, стоящую у плиты, в фартуке, надетом поверх футболки и шорт. Она заглянула в поваренную книгу, покачала головой и бросила в кастрюлю щепотку вкусно пахнущей специи.
– Привет, Синдзи. Надеюсь, тебе нравится гуляш.
– Что такое гуляш?
– Без понятия, но пахнет вкусно. У меня возникло побуждение заняться готовкой. А поскольку такое случается редко и только при голубой луне, я никогда не знаю, что у меня получится, пока не приготовлю.
Синдзи подозрительно посмотрел на кастрюлю.
Мисато взяла ложку.
– Теперь помешаем. Вот так.
Синдзи принялся выкладывать покупки.
– Можно спросить тебя?
– Валяй, – она повернулась к книге, – Ты знаешь, что такое орегано?
– Наверное, штат в Америке.
Мисато выглядела немного озадаченно.
– Или какая-нибудь трава или специя, – продолжил Синдзи, пожимая плечами. – Но я хотел спросить тебя о другом. Почему ты в NERV? Ты не походишь на солдата.
– Я была в Антарктиде, когда произошел Второй удар, – сказала она, копаясь на полке со специями, которая, благодаря Аске, содержала теперь не только соль и перец. – Ага! Орегано! – она высыпала немного в кастрюлю.
– И ты выжила?
– Я очень много забыла, но сам момент Второго удара помню ясно.
– Папа! Что случилось? – закричала Мисато. Она чувствовала пульсации воздуха. Волны жара катились от гор, и лед заметно таял. Она стояла в доках, всматриваясь в ту сторону, где работали ученые. Меховая парка, одетая на ней, нагрелась, и пот ручьями тек по ее лицу.
– Ожерелье, которое я дал тебе, с тобой? – по лицу ее отца также бежал пот.