Так что же это значило?
Рей не была уверена.
Вопрос крутился в ее голове, пока Аска продолжала рыдать. Она слегка гладила ее по спине, имитируя жест кого-то из персонажей «Цветения сакуры» в такой же ситуации. Это, казалось, успокоило Аску. Колебания Рей прервались с появлением на сцене еще одного знакомого лица.
– Рей? Аска?
Аска ничего не замечала, погруженная в собственные переживания, но Рей подняла голову и увидела Синдзи. У него был смущенный вид, словно он вторгся сюда без спросу.
Они молча смотрели друг на друга, затем он собрался с духом.
– Аска, – позвал он мягко.
Она повернулась и уставилась на него.
– Он… он… он и Мисато… – она снова разрыдалась, речь стала бессвязной, но Синдзи понял достаточно.
Подойдя ближе, он протянул руку, чтобы успокоить ее, но замер в нерешительности. Глубоко вздохнув, он шагнул вперед и обхватил обеими руками и Аску и Рей. Так они стояли втроем несколько минут, пока Аска постепенно не перестала рыдать.
– Спасибо, Рей, – тихо произнесла Аска.
– За что? – переспросила Рей, все еще не понимая происходящего.
– За то, что ты была здесь. Просто за то, что ты есть.
– Я всегда есть, – ответила Рей, так и не поняв.
Аска кротко улыбнулась, впрочем быстро стерев с лица улыбку.
– В любом случае – спасибо. Мне все еще больно, но уже не так сильно, как прежде, – она повернулась к Синдзи и сказала, – Пойдем домой.
– Тебе нужно к врачу, если тебе больно, – сказала Рей, – Боль снижает эффективность.
Аска вздохнула.
– В данном случае, лучшее лекарство – время. Кроме того, я собираюсь пнуть Кадзи в задницу, как только его увижу.
Тройное объятие закончилось.
– Пойдем, Рей, – сказал Синдзи. – Я провожу тебя домой, после того, как мы уложим Аску в постель.
У Тодзи было такое чувство, что этот ночной урок проходит в аду. Ранее, днем, Аска выглядела расстроенной и раздраженной, это уже был плохой признак, так как раньше она устраивала ему ад, выглядев при этом счастливой.
Он отправился спать с нехорошим предчувствием.
Когда он появился в мире грез, первое, что он увидел – нога, стремительно движущаяся к его голове; первое, что он почувствовал – невероятная боль, когда удар сбил его с ног и он грохнулся спиной об пол.
– Ааах! Эй! Что… – то, что произошло дальше, он даже вообразить не мог. Он увидел Аску, в полном боевом армейском снаряжении, взмывшую высоко в воздух и нацелившуюся прямо на него. Он успел откатиться в сторону, а после Аскиного удара на земле остался кратер.
– Дерьмо! Подожди минутку, черт побери.
– Хорошо, – согласилась Аска к его облегчению, – Неплохая реакция, хотя начал ты паршиво.
– Конечно, я начал паршиво! Ты застала меня врасплох!
– Ты думаешь, твои враги будут действовать по-другому? – спросила она сердито, – Тебя БУДУТ заставать врасплох. Такова жизнь, смирись с этим!
Тодзи нахмурил брови.
– Ммм…
– Ты готов к еще одному тренировочному бою? – спросила Аска.
– Я завалю тебя, Лэнгли, – ответил Тодзи, – Вот увидишь, я подготовился к этому сну, так что двух мнений тут быть не может.
Он угрожающе ухмыльнулся и в обеих его руках появились огромные металлические бейсбольные биты.
Аска улыбнулась, с не меньшей угрозой, и материализовала такие же стальные биты в своих руках. В отличие от бит Тодзи, они явно не предназначались для игры в бейсбол, о чем свидетельствовала форма их массивных наконечников и сферические выпуклости, покрывающие их. В подтверждение, она влепила одной из бит по земле, оставив солидную вмятину.
Тодзи захлопал глазами.
– Дерьмо.
Изнурительным часом позже обе противоборствующие стороны согласились, наконец, на перерыв. Тодзи был рад, что это только сон, поскольку он был ужасно потрепан и избит, но он почувствовал и малую толику гордости, когда увидел, как Аска хромает к валуну, чтобы присесть.
Может он и не так хорош, как она, но и у него было несколько удачных ударов.
И вдруг, он услышал голос. Слабый голос, доносящийся неизвестно откуда, словно из-за горизонта, и в то же время, он шептал ему прямо в ухо. Голос повторял имя Тодзи, как будто испытывая боль и прося о помощи.
Четвертое Дитя сел, моргая.
– Что… Эй, Лэнгли, ты слышишь что-нибудь?
– Не-а.
Тодзи нахмурился и замолчал, прислушиваясь. Аска, казалось, в этот момент тоже ощутила нечто странное.