Она чувствовала боль Рей, чувствовала, как та сожалеет. Аска вспомнила, как совсем недавно едва не изжарила Гендо. Слишком трудно держать себя под контролем, легче отдаться зверю, воющему в голове, частицам душ, украденным ею, поглощенными и ассимилированными. Они хотели, чтобы она стала такой же, как они, убийцей, монстром.
Смотря на Синдзи, она задалась вопросом, чувствует ли он нечто подобное, слышит ли он эти невнятно бормочущие голоса? Он казался таким добрым и нежным, похоже, они ничего не могли сделать с ним. Он улыбнулся ей, и эта улыбка вернула ее к людям. Она дала ей силу для того, что она должна была сделать.
В своем разуме, она добралась до области, недосягаемой ранее. Там, где жили в ней частицы Нарушителя. Исследуя их, она пыталась найти ответы, которые боялась искать раньше. К ее огорчению, она ничего не узнала. Те частицы обладали знанием только о том, что происходило под их воздействием, в их власти. Спалив их с яростью, что могла быть направлена на Рей, она вернулась к себе, к своему горю.
Взгляд Рей передавал ее чувства, Аска понимала это. Такой же грустный и одинокий. Она не хотела прощать Рей. Воспоминания о том, что случилось были еще слишком свежи. Но она потеряла уверенность, что Рей сотворила это по своей воле и желанию. Рей оказалась сломлена, так же, как и другие, и не могла отвечать за себя. Голос разума говорил об этом, хотя чувства все еще кричали о насилии и боли.
Она подавила свои инстинкты, стараясь держать их под контролем свое рационального мышления, и мягко сказала:
— Да, заходи. Значит, ты была объектом эксперимента?
Рей мигнула, подошла и встала на колени перед Аской.
— Да, с рождения.
— Все мы просто куклы? Просто чей-то эксперимент? — с горечью спросила Аска, — Проклятье, превратиться в монстров, потому что кто-то не ведал, что творит?
— Мы — Дети, — ответила Рей, — Это судьба. Но мы сами принимаем решения.
Тодзи вернулся с колодой карт и растерянно уставился на Рей и Аску.
— Я чувствую себя марионеткой, просто куклой, танцующей на нитях и выполняющей все, что мне говорят, — сердито сказала Аска, — Что еще они от нас скрывают?
— Многое, я думаю, — сказала Анна.
— Да, здесь много тайн, — подтвердил Тодзи.
— Знание правды не всегда помогает, — сказал Синдзи, — Иногда, оно ранит.
Аска начала дрожать, хотя и не плакала.
— Я не хочу быть монстром, — произнесла она.
— Ты не монстр, — твердо сказала Хикари, — Ты моя подруга и хороший человек. Мы обладаем особенной силой, но это накладывает на нас большую ответственность. Это не значит, что мы монстры.
— Мы скорее боги, чем монстры, — сказала Анна, — Не бойся своей силы. Овладей ей и воспользуйся с умом. Вот зачем мы рождены — чтобы получить эти способности. Вот зачем мы существуем.
— Я просто хочу знать — что происходит, — сказала Аска, вздохнув. Ее гнев начал таять. Она прижалась к Синдзи, — Синдзи… ты не жалеешь, что стал моим парнем?
Синдзи немного покраснел.
— Конечно нет, — ответил он, — Ты очень хорошая подруга.
Рей опустила взгляд.
Аска попыталась улыбнуться, но безуспешно. Она все еще чувствовала разброд в мыслях, и она не хотела никого обременять. «Ненавижу это чувство», — подумала она, а вслух сказала:
— Давайте поиграем в карты.
Рей встала.
— Ты тоже, Рей, — сказала Аска, — Ты мне не нравишься. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить тебя. Но…ты нравишься Синдзи. А я доверяю Синдзи. Я хочу ненавидеть тебя, но я просто…Ты, наверное, не виновата в том, кто ты есть, и… — она задрожала, но сдержала готовые хлынуть слезы, — Мне нужны люди, здесь и сейчас. Даже ты и Тодзи.
— Эй! — вскрикнул Тодзи, — Если что, я могу и уйти.
— Не уходи, — попросила его Аска, с печалью в глазах посмотрев на него, — Пожалуйста.
— Мм…ладно, — ответил он, затем сел, неловко тасуя карты, — Во что поиграем?
— В покер, — решила Аска.
— У меня есть шанс победить, — сказала Анна.
Игра не могла избавить Аску от боли, но, по-крайней мере, развеяла скуку.
Гендо расхаживал взад и вперед по комнате.
— Нам придется применить более действенные меры, чтобы попытаться ослабить культ. Реклама не сработала.
— Возможно, если мы дадим им побольше времени… — начал Фуюцуки, сидя за столом для брифингов и потягивая кофе.
— У нас нет времени, — оборвал его Гендо, — Если график, показывающий пробуждение Морского Короля не изменился, у нас остается, в лучшем случае, неделя до того, как он поднимется, а может даже меньше. Так как мы не можем нанести по ним удар без доказательств, которые удовлетворили бы инспекторов, мы должны поднять наш общественный рейтинг.
Фуюцуки вздохнул.
— Чем больше публичных заявлений, тем выше риск.
— Они отрицают все, что не видят собственными глазами, — сказал Гендо, — Нужно сделать это здесь, и сделать публично. Мне это не нравится, но времени осталось мало. Мы не можем пойти на риск и позволить им принять решение о штурме базы с целью «освободить» Детей. И все больше наших сотрудников подвергаются нападениям, когда посещают город. Вчера, они заманили в засаду один из наших грузовиков снабжения. Я хочу разобраться с ними, до того как к ним прибудет Посланник, — он сел, — Как ты думаешь…
— Инспекторы? Мы им не нравимся, но они не производят впечатление слишком пристрастных. В чем ты подозреваешь их?
Гендо покачал головой, потягивая свой кофе.
— Ни в чем. Боюсь, я сам себе не нравлюсь, — он опустил глаза на свои руки в перчатках, — Мы близки, как никогда. Так близки к концу. Скажи мне, что мы справимся.
— Мы справимся.
— Хорошо.
— Если Ньярлахотеп не совратит Детей, и они не закусят нашими сердцами, — продолжил Фуюцуки.
Гендо вздрогнул.
— Я, вообще-то, из тех, кто во всем видит темную сторону.
— Моя надежда сильна, но также силен и страх, — сказал Фуюцуки, глядя в очки Гендо.
— Просто повторяй: всего лишь двое.
— Возможно. Плюс Посланник.
— Всего лишь трое осталось.
Фуюцуки поднялся.
— Пришло время сделать заявление.
— Удачи.
— Я никогда не рассчитываю на удачу.
— Я тоже, но я не могу отказаться от надежды. Я в какой-то мере суеверен.
Фуюцуки кивнул.
— Как и все мы.
Майя топталась на месте, пока все не заняли свои места и не настроили камеры. Это выступление должно выглядеть достойно, чтобы последователи культа не нашли повода заявить, что передача подделана NERV. Рекламная кампания произвела незначительный эффект, потому что культисты убедились в том, что она организована и проведена с помощью компьютерной графики. На этой конференции, они собственными глазами увидят, как Дети отрицают их божественное происхождение.
Однако, это породило множество проблем, связанных с безопасностью. Они расположились прямо на городской площади, область вокруг сцены и камер охранялась службой безопасности NERV и местной полицией, но эти группы выглядели лишь тонкой синей линией, отделяющей огромную толпу зрителей от сцены. У нее возникло дурное предчувствие, что не миновать беспорядков. Но Фуюцуки решил, что публичное заявление — лучший из всех вариантов. Что-либо более безопасное могло быть легко оспорено.
Сначала Майя согласилась с идеей публичного выступления, но теперь уже не была так уверена.
Рицуко положила руку ей на плечо.
— Успокойся, — сказала она.
Майя попыталась взять себя в руки, но не преуспела.
— Они могут взбунтоваться.
— Этого-то я и боюсь, — заметила Мисато, — Если придется стрелять в людей, это будет ужасно. Не могу понять, почему Фуюцуки настаивал именно на таком способе. Если мы собирались сделать публичное заявление, то должны были отправиться в Берлин или в какое-то другое, более безопасное место. Или вести трансляцию с базы.
— Последователи культа — здесь, и они должны видеть все. Они могут не поверить заявлениям, думая, что они подделаны, — сказала Рицуко, — Но этого они не смогут отрицать. Полагаю, он надеется, что культисты будут вынуждены подчиниться закону и отстанут от Детей, даже если не удастся убедить их прекратить поклоняться им. Это действительно выход из положения.