– Так Майя, наконец, призналась?
Рицуко ошеломленно уставилась на Мисато.
– Ты знала?
– Ну, мы, в некотором роде, догадывались, но не были уверены.
– «Мы»?
– Я и Кадзи. Знаешь, было трудно не заметить. Особенно когда Майя находилась рядом с тобой. Этот щенячий взгляд, улыбка до ушей. Это просто в глаза бросалось. Так она, все-таки, призналась?
Рицуко покраснела, опустив взгляд на стол.
– Да, она призналась.
– Так… эээ, – теперь пришла очередь Мисато проявлять осторожность и неуверенность, – Что ты собираешься предпринять?
– Я… я не знаю.
– Я имею в виду, – сказала Мисато, – Ты… ты, понимаешь… из этих?
Рицуко в замешательстве захлопала глазами.
– Что?
Мисато была явно смущена.
– Ты… понимаешь, – она неопределенно взмахнула рукой, – Ты лесбиянка?
Рицуко холодно посмотрела на Мисато.
– У меня не было времени точно определиться со своей сексуальной ориентацией. Моя работа, моя карьера… все остальное.
– Ты что, никогда не задумывалась над этим? – спросила Мисато.
– В отличие от тебя, мой мир не вертится вокруг секса и пива.
– Эй!
– Просто шутка, просто шутка! – засмеялась Рицуко, но быстро остыла, – Но… как бы то ни было, она заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не чувствовала такую… такую любовь в своей жизни. Мне немного страшно… но и хорошо одновременно.
– Похоже, ты уже составила свое мнение, – сказала Мисато.
Наступил краткий момент тишины. Симитар скользил над бесконечной гладью океана.
– Да… я полагаю, это так, – признала, наконец, Рицуко, – Мне только… было нужно поговорить об этом с подругой, – она улыбнулась Мисато, – Спасибо.
– Эй, никаких проблем, – непринужденно ответила Мисато, хотя вид у нее был, словно ей не по себе, – В колледже, эээ, ты когда-нибудь… знаешь… когда мы жили в одной комнате…
Рицуко еще раз холодно взглянула на Мисато.
– Мисато, ты всегда напоминала мне сестру. Младшую сестру, юную, неряшливую, неорганизованную, пьющую…
– Хорошо, хорошо, до меня дошло!
Рицуко снова рассмеялась, затем серьезно посмотрела на Мисато.
– Ты все еще остаешься моей подругой, верно?
– Можешь мне поверить, – хмуро сказала Мисато, – Несмотря на то, что ты лесбиянка, ты все еще старая добрая Рицуко для меня.
Рицуко искренне и тепло улыбнулась.
– Спасибо.
– Ага, и все равно – старомодная, холодная, трудоголик, без чувства юмора, брюзга, книжный червь, зануда…
– Хорошо, хорошо, до меня дошло.
Они рассмеялись, наблюдая за заходом солнца, снова вспоминая о старых добрых временах, как могут только настоящие друзья. Про себя, Рицуко проклинала себя за то, что ей не хватило смелости сказать Мисато о еще одной вещи.
Если повезет, Мисато так никогда и не узнает.
Синдзи обложился книгами, делая кое-какие заметки, относительно империи инков. Их преподаватель дал всем четверым Детям задание написать доклад о инках, за то время, пока они будут отсутствовать. Сейчас наступила его очередь пользоваться книгами, полученными в школьной библиотеке (и которые были не слишком щедрым источником знаний о инках), поэтому дело продвигалось медленно.
На стол, за которым он сидел, упала тень.
– Я еще не закончил, Тодзи, – сказал Синдзи, не глядя.
– Должен признать, меня еще никто не принимал за Сазухара-куна, – раздался голос Гендо.
Синдзи замер, затем медленно поднял голову, чувствуя себя глупо, и пытаясь собраться с духом, чтобы спросить: что же случилось с Рей?
– Мм… привет.
Гендо сел по другую сторону стола.
– Над чем ты работаешь? – его голос звучал заинтересованно, что удивило Синдзи.
– Домашнее задание, – ответил Синдзи, – Я должен написать доклад о инках. Все мы. Но у нас не хватает книг на всех, так что мы пользуемся ими по очереди.
Гендо кивнул.
– Инки были великим народом, прежде чем они были уничтожены. Однако, это показывает, что могут сделать несколько решительно настроенных людей. У Франциско Пиззаро было всего несколько сотен людей, но с ними, он нанес поражение империи миллионов. У него даже не было пророчества, работающего на него, как в случае с Кортесом.
– Но почему они не выбрали нового императора, когда Пиззаро захватил их прежнего?
– Поскольку император, как они верили, имел божественное происхождение, они не могли просто взять и достать из кармана еще одного бога. К тому же, у них только закончилась гражданская война, в тот момент, когда прибыл Пиззаро. Когда боги идут войной друг на друга, умный смертный может воспользоваться случаем и получить преимущество, – Гендо прервался, чтобы поправить очки, – Король-бог имеет огромную власть, но если свергнуть бога, общество становится подобно обезглавленному цыпленку – с телом, но без мозга. Не то чтобы цыплята имели достаточно мозгов. И короли-боги становятся дурацкой жертвой их собственной пропаганды, вначале считая себя непобедимыми, и обычно осознающими истину, когда уже слишком поздно.