На мгновение, она подарила ему страстный взгляд, подобный которому он не получал за всю свою жизнь ни от одной женщины. «Неужели она собирается…» – подумал он про себя.
Она отвернулась.
– Это было некрасиво по отношению к тебе, – пробормотала она, – Я, правда, испортила все дело, да?
– Ничего такого, что ты не могла бы исправить, если поработаешь над этим. Мы не можем вернуть погибших, но мы, по крайней мере, можем позаботиться о том, чтобы еще больше людей не присоединились к ним, – он почувствовал сожаление, от того, что упустил свой шанс, но он не хотел заниматься этим с Мисато, когда она чувствует себя так плохо. Особенно, учитывая, что он будет для нее лишь заменой того, кого она действительно хочет.
Мисато, наконец, начала успокаиваться.
– Я поем, а потом надо будет сходить, поговорить с Рицуко, – сказала она, – Скажу ей, чтобы выдала Майе премию в этом месяце.
– Командующий Икари уже сделал это. Ее зарплата также увеличена, – Макото отстранился от нее, – Ладно, мне пора, нужно поработать над рапортом.
– Не уходи, – попросила она, – Я привыкла к компании.
– Хорошо, – он снова уселся на кровать, – Мы собираемся посмотреть какой-нибудь фильм в одной из комнат для брифингов, сегодня вечером. Приходи, если хочешь.
Они продолжали разговаривать, пока Мисато ела, и постепенно, она почувствовала, как головная боль отступает. «У меня много работы, которой я должна заняться, – подумала она, – Пора приниматься за дело».
Глаза Хикари вспыхнули от радости, когда она вышла из дверей школы. Ее мужчина, Тодзи, ждал ее, прислонившись к бетонному забору.
– Тодзи! – она подбежала к нему и прыгнула в его объятия, но улыбка Хикари быстро исчезла, когда она поняла, что он не слишком рад.
– Тодзи… что случилось?
– Мы можем… мы можем поговорить где-нибудь в другом месте?
Она молча кивнула. Взяв велосипед Тодзи, они поехали через город. Хикари крепко обхватила Тодзи сзади. Они ехали по улицам города, то появляясь на солнце, то снова ныряя в тень домов, пока не прибыли в место Кенсуке, как они его называли. Это был участок шоссе, откуда Тодзи обычно любовался городом. Дорога змеей вилась по выступающему утесу, обеспечивая великолепный вид на Токио-3.
Тодзи остановил велосипед и вместе с Хикари подошел к ограждению. Он смотрел на Токио-3 с выражением, которое она никогда не замечала в нем прежде.
– Скажи мне, что сообщали о наших действиях в новостях? – спросил он.
– Немного, – ответила Хикари, – NERV столкнулся с Ангелом, там возникли какие-то пожары, кто-то погиб, но NERV спас положение.
– И все? – переспросил он натянуто.
– Тодзи…что произошло?
– Не знаю, должен ли я радоваться или беситься, слыша это.
– Тодзи?
Он, наконец, повернулся оказался лицом к лицу с ней и дав волю гневу.
– Все пошло нахрен, черт возьми. Все. Никто не знал, что, черт побери, делать, говорю тебе. Они послали туда Синдзи, обдолбанного наркотиками и перевязанного, а эта проклятая сука Аска хотела бросить его на погибель…
– Тодзи! Не говори так! Аска не могла бы…
– ДА, ОНА МОГЛА БЫ! Она могла бы сделать это, и она сделала это, и я подставил свою шею, и свою задницу, ради друга, и… и… проклятье.
Его гнев уступил место печали.
– Ты знаешь, я пошел на это ради того, чтобы моей сестре обеспечили наилучший медицинский уход. Но это проклятое дело выглядит все хуже, с каждым гребаным днем.
Она медленно взяла его за руку и нежно сжала.
– Дорогой, просто скажи мне…
– Малышка, мы облажались. Мы реально облажались.
– Насколько… насколько все плохо? Что с остальными?
– О… Синдзи забинтован, как мумия, все его тело в ожогах. Весь народ Перу желает, чтобы наши задницы оказались перед расстрельной командой, и я думаю, не видать мне моей первой зарплаты.
– Синдзи обгорел?
– О, – сказал он, дрогнувшим голосом. На его глаза навернулись слезы, – Я говорил тебе, что два миллиона человек погибли?
Хикари уставилась на него.
Тодзи опустился на землю, привалившись к ограждению шоссе. Он обхватил голову руками и начал плакать. Хикари опустилась рядом с ним, нежно обняв его.
– Два миллиона человек! – закричал он, – Два миллиона… – он погрузился в ее объятия, все еще плача. Она слегка покачивалась взад и вперед, ее рука медленно гладила его волосы. Она не знала, что сказать. Слова, подобные «ты сделал все что мог» и «это не твоя ошибка», прозвучали бы неискренне и пусто, учитывая два миллиона погибших.