– Я сделала тебе больно? – встревожилась Аска, – Я забыла, что твои раны еще не зажили, – она отпустила его плечо.
– Нет, все нормально, – ответил он, опять вздрогнув, – Не волнуйся обо мне.
– Я все еще не могу поверить, твой собственный отец послать тебя в бой раненным. Он, вообще, когда-нибудь думает о тебе?
– Отец ставит работу превыше семьи, – ответил Синдзи, – Я тут поспорил с ним, хотя без толку, – он сел рядом с ней.
– Ты поспорил с ним? – спросила Аска, повернувшись к нему лицом.
– Я пытался заставить его рассказать, что он сделал с Рей, но это не сработало. Но после этой перепалки я почувствовал себя лучше. – Воспоминание об этом немного подняло ему настроение.
– Хорошо, – сказала Аска, – Этому старому ублюдку давно пора было сделать втык. Он скрывает что-то от нас, я уверена в этом, – она, не задумываясь, прижалась к нему, – Я рада, что ты не похож на него.
Синдзи вздрогнул еще сильнее, но ни чем не показал, что испытывает боль в правой части груди. К своему собственному удивлению, ему не хотел оставаться сейчас одному.
– Бывают времена, когда я удивляюсь – что нас связывает?
– И мне очень жаль, что я накричала на тебя во время той всеобщей ссоры на Симитаре. Я просто была… Я хотела сделать кому-нибудь больно, и только потом я поняла, что я единственная, кто заслуживает этого.
– Я тоже не должен был выходить из себя, – сказал он, – Я прощаю тебя.
Он чувствовал, как ее волосы волнами спускаются по правой стороне его тела, и с удивлением заметил, что ее голова на его плече больше не причиняет ему боль.
– Я тоже прощаю тебя, – сказала Аска. Ее голос звучал гораздо мягче, чем он привык, – Но ты действительно не сделал ничего такого, за что следовало бы извиняться, – она взглянула на него и улыбнулась.
Они смотрели друг на друга. Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга. Так прошло несколько секунд, затем она зажмурилась.
«Неужели, она хочет, чтобы я поцеловал ее? – спросил он сам себя, – Хочу ли я поцеловать ее? Да», – решил он. Синдзи закрыл глаза и, склонившись к ней, с трепетом коснулся ее губ своими.
Некоторое время, они оставались неподвижны, затем раздался голос Мисато:
– Нельзя ли потише? Я стараюсь… о, я вижу вы заняты.
Они отпрыгнули в стороны друг от друга, залившись краской.
– Мы ничего не делали, ма, – сказала Аска.
– Аске приснился кошмар, ма, и я только пытался… мм… – мысли Синдзи замерли, а затем его нога породила новую волну боли.
Мисато подняла бровь.
– Ма?
Аска и Синдзи почувствовали себя глупо.
– Мм… мне в самом деле надо поспать, – сказал Синдзи.
– Я… мм… ах… – произнесла Аска. Она выглядела, словно в нее попал торт со взбитыми сливками.
Мисато рассмеялась.
– Хорошо, можете называть меня «ма», если хотите. Только, если можно, не будите меня среди ночи. Ты кричала перед этим, Аска?
– Мне приснился кошмар, – ответила она тихо, опустив взгляд.
Мисато подошла и сжала ее плечо.
– Выше голову. Вы сделали все, как надо. Я очень горжусь вами обоими.
– Столько людей погибло… – Аска взглянула на Мисато, слишком уставшая, чтобы снова плакать, но с явными следами пролитых слез на лице.
– Я знаю. И я никогда не забуду о них. Но мы должны похоронить мертвых и двигаться дальше. Иначе, мы не сможем предотвратить гибель еще большего количества людей, – ее голос понизился, а лицо стало очень серьезным. На мгновение, Аска увидела боль в ее глазах.
– Я понимаю, я понимаю.
– Жаль, мы не знаем, со сколькими тварями нам еще предстоит сражаться, – сказал Синдзи, пытаясь устроиться поудобнее.
– Мы пытаемся найти ответ, – сказала Мисато, – И я расскажу вам, как только мы узнаем, – она поднялась, – Ладно, я иду спать. Вам двоим тоже лучше всего поспать. Вместе или порознь, как хотите.
Они оба смущенно уставились на нее. Синдзи встал.
– Мои ноги болят.
– Мисато… У тебя есть идеи, что движет отцом Синдзи? – спросила Аска, – Не похоже, что он верит во что-то.
– Он верит в себя и в науку, я полагаю, – ответила Мисато, – Он самый уверенный в себе человек, из всех, кого я знаю. И почти все время это подтверждается в итоге. Но я не думаю, что он верит в какого-либо бога или богов, или во что-то еще, кроме триумфа человечества над его врагами.
– А ты, Мисато? – спросила Аска.
– Что-то есть там, – сказала Мисато, – Что-то большее, чем просто законы природы, нечто, что делает нас большим, чем крысы в лабиринте. Но что тревожит меня посреди ночи, так это то, что я не уверена, что мы нравимся ему. Я предпочла бы жить в мире командующего Икари, чем там, где Бог лишь играет с нами, ради собственного развлечения. Иногда я верю, что мое спасение после Второго Удара было чудом, что Бог спас меня, чтобы я могла использовать свои способности для уничтожения Ангелов. Иногда я думаю, что он спас меня, чтобы понаблюдать за моими страданиями, когда я снова потерплю неудачу. Но прямо сейчас я рада, что была спасена, независимо от того, какие были причины. А ты веришь во что-то, Аска?