Остальные Дети уставились на него.
– Эээ, Тодзи? – сказал Синдзи.
– Здесь действительно так жарко, или мне только кажется? – спросил Тодзи, обмахиваясь рукой.
– Тодзи, почему у тебя рука в огне?
– Что? ЭЙ!
Через некоторое время, разобравшись с пылающими конечностями, Дети пошли дальше. Они нашли их командующего и вернулись на мостик с триумфом, но в тайне задаваясь вопросом: как много человеческого они потеряли.
Кроме Синдзи, который все пропустил.
И Рей, которая уже знала ответ.
Команда мостика была полностью готова к действиям, когда Фуюцуки вернулся от руководства командами зачистки.
– Пока, двадцать погибших, – сказал он, – Инспектор Кадзи мертв. Я сожалею, Кацураги-сан. Я знаю, он много значил для вас.
Она молча кивнула и опустилась на стул. Макото вертелся вокруг нее, желая утешить, но не зная, как это лучше сделать. Наконец, он положил руку ей на плечо, она в отчаянии схватила и сжала ее.
– Что относительно Икари? – спросила Рицуко, – Вы нашли его в той комнате? Кто жил там?
– Мы все еще не нашли его, – сказал Фуюцуки, – Но теперь я знаю, как Ангел проник на базу.
– Не нашли? Если оно не съело его или не спрятало тело, то я точно уверена – он был слишком сильно ранен, чтобы двигаться, – сказала Рицуко.
Фуюцуки показал маленькую книжку.
– Кто-то дал ее объекту ДАГОН, живущему там. Она содержит имя Осквернителя, которое таким образом открыло ее для овладения им, подобно тому, как случилось с Барагуэлем, взявшим под контроль мальчика Айду.
– Как прочтение имя существа могло сделать это? – спросила Фуу.
– Это часть традиционных верований, касающихся Осквернителя, – ответил он, – Но он мертв теперь. Дети убили его. «Лучше ему оставаться мертвым», – подумал он.
– Без их ЕВ, – сказала Рицуко, – Я не уверена, хорошо это, или плохо.
– И то и другое, возможно, – ответил Фуюцуки, – Майор Кацураги... не беспокойтесь, я сам организую поиск командующего Икари.
Макото и Мисато смотрели на тело, лежащее на столе. Мисато дрожала, едва сдерживая слезы, Макото был просто мрачен.
– Не держи это в себе, – сказал он, – Может, ты хочешь, чтобы я оставил тебя наедине с ним, на некоторое время, – ему было больно видеть ее в таком состоянии.
– Нет, не уходи, – слабо произнесла она, – Если ты оставишь меня одну, я могу решиться присоединиться к нему, где бы он ни был.
Довольно долго они стояли в тишине, глядя на тело. Наконец, Мисато наклонилась и поцеловала его изуродованную щеку. Его кровь уже запеклась, но небольшие пятна остались на ее губах, когда она выпрямилась.
– Я любила тебя, – сказала она, – Я не позволяла себе любить кого-либо, после того, как умер отец. Отец не позволял мне любить его, когда он был жив, но после его смерти, я не думала, что смогу проявить к кому-то интерес.
Макото отвернулся от нее, пытаясь сообразить, что ему нужно делать.
«Это не мое дело», – подумал он.
– Я пыталась держаться от тебя подальше. Я отчаянно нуждалась в тебе, но я не хотела нуждаться ни в ком. Потому что, это всегда приводит к боли. Будь ты проклят, почему ты умер? ПОЧЕМУ? – ее голос все повышался. Она стукнула по его груди кулаком, – Почему? Я, наконец, позволила себе влюбиться в тебя, а ты допустил, чтобы тебя убили! Я не должна была позволить тебе идти с Рицуко, вместо меня! Ты бы не погиб, если бы пошла я. Ты бы не погиб! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!
Макото обхватил ее и оттащил от тела, прежде чем она продолжила колотить по нему.
– Он мертв. Он не может ответить тебе.
– Скажи что-нибудь, черт возьми! СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ! – она подняла глаза к потолку, – Ты ублюдок! Почему? Почему ты забираешь любого, к кому я неравнодушна? ПОЧЕМУ?
Макото сделал единственное, что пришло ему в голову – дал ей пощечину.
Она внезапно вывернулась из его захвата и отшвырнула его на стену. То, что последовало за этим, было самым основательным избиением, какому он только подвергался. Он редко видел, как Мисато дерется врукопашную, и теперь оказался застигнутым врасплох. Через несколько секунд, он рухнул на пол, и она наступила ему на горло. Мисато остановилась, посмотрев на него, затем выражение ужаса возникло на ее лице.
– Макото! Я сожалею, мне так жаль. Ты не заслужил этого, вот дерьмо, что, черт возьми, я наделала?
– Надрала мне задницу, – ошеломленно пробормотал он.
Она помогла ему подняться.
– Ударь меня, – сказала она.
– Что?
Она развела руки в стороны.
– Я только что выбила из тебя дерьмо, без всякой на то причины. Ударь меня.