«Великолепно провожу время. Пошлю тебе первые несколько глав «Запретной любви в NERV» как только завершу их. Сейчас мне надо расквитаться с парой людей, которые причинили мне некоторые неприятности. Но как только я освобожусь, обязательно навещу тебя. Удачи у Мисато. Обнимаю и целую, Акане Тошиба».
Голова Макото пошла кругом. «Все произошло на самом деле, – подумал он, тяжело падая на стул, – Но как она… почему она».
Мегуми устало опустилась на свою кровать в номере гостиницы. «Интересно, что скажет на это мой редактор, – подумала она. – Если он ничего не опубликует, то для меня он станет пустым местом, но…». Она взяла пачку фотографий, которые проявила сама, не доверяя их фотоавтомату, и снова просмотрела их одну за другой.
Одной не хватало. Вернее фотография, где Рей несла Синдзи, была заменена фотографией Рей, бегущей дистанцию. Она задумалась: «Ни записки, ни угроз, но кто-то… кто-то же сделал это. Мне же все это не приснилось. Определенно нет».
– Превосходно, – сказал Гендо, садясь за свой стол. – Но, скорее всего, у нее будут неприятности.
Фуюцуки покачал головой.
– Ничего подобного. Если мы осторожно поведем ее, чуть-чуть подтолкнем в нужном нам направлении, дадим немного безвредной информации, такой как фотографии пилотов в школе... Она приобретет репутацию знающего человека, без реального знания о происходящем. В конечном итоге, через нее можно распространить кое-какие факты, без всяких усилий с нашей стороны. Мы же хотим, чтобы люди верили нашим пресс-релизам?
Гендо на мгновение закрыл глаза, затем улыбнулся.
– Хорошо. Я разрешаю. В этом есть рациональное зерно, – он разложил фотографии Рей на столе. – Это дурачье совершенно не понимают, что Рей такое.
– А мы? – спросил пожилой мужчина, – Только из-за того, что наши методы точнее, чем массачусетские эксперименты, это не значит, что мы полностью знаем, что выпустили на волю.
– Она будет делать то, что мы хотим. Когда время придет, она станет ключом к двери, которую мы должны открыть. Вот для чего она создана. И если она окажется неподходящей, замена будет готова.
– Конечно, если мы добьемся, чтобы они оставались ментально стабильными, – ответил Фуюцуки, – ДАГОН вызвал гораздо больше аварий, чем другие проекты, – он запнулся, – Почти.
– Источник сейчас не защищен, – сказал Гендо. – Ни один дурак не должен натолкнуться на него. – Он встал. – Я отправляюсь к своему «начальнику». – Второе Дитя прибудет до следующей атаки?
– Наши разведчики докладывают, что он еще не проснулся, хотя шевелился. И когда он проснется... он будет еще долго плыть. Не хотел бы я жить в Торонто в этом году, – сказал Гендо, направляясь к двери. – Было бы много проще, если бы мы могли просто изолировать его, но...
– Даже мы имеем свои пределы. Все имеет свои пределы, – сказал Фуюцуки, – Мы должны помнить об этом, если не хотим свернуть себе шею.
– Человечество существует, чтобы переступать через свои пределы. Меня ими не сдержать, – Гендо закрыл за собой дверь.
Фуюцуки покачал головой.
– Это работа молодых – разбивать свои головы о стены, которые не могут быть пробиты. Но кто из нас прав... покажет история, – он направился к двери, пробормотав про себя. – Если сама история все еще будет существовать в конце.
Глава 4
АСКА СРАЖАЕТСЯ
Скрипели блоки, трещало дерево, пока дюжина рабочих поднимала и затаскивала тяжелый музейный экспонат в большой деревянный ящик. Звук их работы разносился по пустынным и темным холлам музея, отражаясь от стен, блуждая между колонн, мрачным эхом возвращаясь из темноты, заставляя рабочих нервно оглядываться.
– Неужто кто-то купил эту хреновину? – спросил один из рабочих, глядя на отвратительную восковую фигуру в ящике.
– Не поверишь. Заплачено сто миллионов баксов за этого безобразного сукина сына, – ответил другой.
– Да они были готовы продать его за колу и пакет чипсов, лишь бы избавиться, – добавил еще один рабочий. – Проклятие, от этого урода меня в дрожь бросает.
Бригада рабочих, быстро перекусив, снова взялась за молотки. От каждого удара молотка они вздрагивали, как будто боялись разбудить спящее в ящике чудовище. Наконец после нескольких минут нервной работы ящик был заколочен, и рабочие быстро направились к выходу из музея, стараясь оказаться как можно дальше от этого экспоната.
Когда массивные двери музея со скрипом закрылись, им почудился тихий стон.