Рицуко вглядывалась в огромный резервуар, в котором, более энергично, чем обычно, плавали Рей. Многие из них выглядели испуганными, взволнованными или сбитыми с толку, выказывая больше эмоций, чем считалось нормой. Биометрические показатели свидетельствовали о повышенном уровне адреналина у них, и это встревожило ее.
Они чего-то боятся? Но чего? Не друг друга. Она мельком опустила взгляд на саму себя, но она не могла поверить, что ее лабораторный халат сегодня выглядел более ужасающим, чем вчера.
– В этом нет смысла.
Майя кивнула.
– Судя по записям, примерно с полуночи их возбуждение постепенно нарастает.
Одна из Рей пробовала уцепиться за стекло, но безуспешно.
– Надеюсь, этот материал соответствует его технической спецификации, – сказала Рицуко, – Возможно, нам придется усыпить их.
– Уже пробовали, – ответила Майя.
Глаза Рицуко расширились.
– Что?
– В качестве меры предосторожности около пяти мы применили различные успокаивающие препараты.
Рицуко подошла к ней и заглянула в записи.
– Проверь камеры слежения.
Они потратили некоторое время, просматривая запись, сделанную камерой слежения, но никто не входил, ничего не случалось. Рей просто начали беспокоиться около полуночи.
– Ладно, у нас есть маленькая подсказка – с чего это началось, – сказала Рицуко.
Еще несколько Рей стали стучать по стеклу.
– И нам лучше успокоить их еще немного.
– Боюсь, они могут приспособиться к препаратам, – сказала Майя, – Если я правильно поняла эти записи.
Рицуко нахмурилась.
– Прекрасно. Сообщите об этом командующему Икари, пока я изучу данные и разработаю план, – она раздала приказы остальным служащим проекта ДАГОН и погрузилась в работу.
Приди ко мне.
Рей медленно моргнула.
Приди ко мне.
Она снова слышала голос, шепчущий в ее голове. Это не был голос человека, и все же он казался ей пугающе знакомым. Она ощущала странное удовлетворение, слыша этот голос, и это вызывало ее беспокойство.
Приди ко мне.
Она поднялась с пола и стала расхаживать по комнате. Ее пальцы скользили в сантиметре над узором, покрывающим стены. Если бы кто-то следил за ней сейчас, то заметил бы, что ее ноги также парят в сантиметре над полом.
Приди ко мне.
Она знала этот голос, знала, что должна ответить, но все еще хранила молчание. Ее красные глаза внимательно изучали печати, выгравированные на металле.
Предстояла кое-какая работа.
Приди ко мне.
Аска оглянулась, поморщившись. Это напомнило ей голос отца, за исключением того, что на самом деле она не слышала голоса. Просто как бы воспоминание о нем. Она попыталась игнорировать его и сосредоточиться на Макото.
– Теперь испанская администрация Нового Света была... – бубнил Макото.
Мои дети, вы нужны мне.
Синдзи нахмурился. «Почему я представляю отца? Он никогда не сказал бы ничего подобного».
– Переломным моментом стало вторжение Наполеона в Испанию.
Приди ко мне.
Тодзи ущипнул себя за ногу, стараясь не заснуть, но Макото, казалось, обладал способностью рассказывать историю в самой скучной и нудной манере. «Мне настолько скучно, что я уже начал воображать невесть что, – подумал он.
– С поражением испанской монархии, ее власть над колониями ослабла.
Мои дети, вы нужны мне.
Хикари нахмурилась. «Я что-то слышала?»
Приди ко мне.
Анна мигнула и осмотрелась вокруг.
Мои дети, вы нужны мне.
«Я нужна отцу, – подумала Аска, – Но отец... отец же умер...» – она постаралась сконцентрироваться, но его голос продолжал звать ее. Он отчаянно нуждался в ней.
– Аска, что-то не так? – спросил Макото.
ПРИДИ КО МНЕ.
«Отец, я иду!» – подумал Синдзи и вскочил на ноги, – Я нужен отцу! – и он выскочил за дверь.
Тодзи захлопал глазами.
– Что ты сказал? – он, вроде бы, тоже представлял, что отец зовет его, но решил, что это ему почудилось от невыносимой скуки.
– Я иду, папа! – закричала Аска и понеслась вслед за Синдзи.
– Аска, постой, ты... – начала Анна.
– Разве отец Аски не умер? – спросила Хикари.
– Я тоже так думал, – сказал Макото, вынимая свой сотовый, – У меня дурное предчувствие.