– Где отец?
– Не знаю, – ответила Мисато, – Я заметила, как он вышел, но с тех пор больше не видела.
Аска засекла его. Гендо отбежал от здания в другом направлении, отделившись от остальных, и сейчас прятался от осколков. Она видела огромный кусок, падающий прямо на него, и на мгновение, она испытала желание просто позволить ему раздавить Гендо. Но ее совесть оказалась сильнее, и она взорвала обломок, затем прибыла на помощь.
– Ты мой должник, – заявила она.
Гендо этого не отрицал.
Мисато сидела на капоте полураздавленного автомобиля, вместе с Макото, и наблюдала, как Дети выбираются из своих ЕВ. Гендо, Фуюцуки, Майя и Рицуко расселись на камнях вокруг.
– Еще одна такая победа, и не останется ничего, кроме кратера в земле, – спокойно сказала Мисато.
– Они все еще нуждаются в нас, семпай? – спросила Майя.
Гендо, нахмурившись, взглянул на них, но ничего не сказал.
– Все меньше и меньше, – ответила Рицуко, – Но у нас все еще есть что им предложить, – по голосу было ясно, что ее не слишком устраивает положение дел.
Фуюцуки заметил:
– В конечном счете, все дети вырастают. Но, командир Кацураги, все это весьма паршиво. Я надеюсь, мы не доведем до такого же состояния NERV-Германия.
Их беседа прервалась, когда Дети пробрались через руины и трупы, выглядя с каждым шагом все менее торжествующими. Синдзи тихо спросил:
– Сколько погибших?
– Мы пока не можем точно оценить, – ответила Майя, – Много. Очень много.
Хикари вышла из автомобиля, с тревогой оглядываясь вокруг, на то, что осталось от города. Макото, сидящий за рулем, спросил:
– Ты уверена, что это то самое место?
– Да, – ответила она, – Спасибо, что подвезли.
– Никаких проблем.
Макото отъехал, оставив Хикари перед общественным убежищем – приземистым одноэтажным зданием, помещения которого в основном располагались под землей. Немало людей, выглядевших потрепанными и утомленными, бродили снаружи. Некоторые плакали, хотя в этом не было ничего странного.
Хикари узнала свою бывшую соседку, миссис Танака, и подошла к ней.
– Хикари-чан! Где ты была? Мы все так волновались о тебе.
– Я была в Геофронте, Танака-сан. Это... долго объяснять.
Геофронт, являясь собственностью NERV, часто был связан с военными тайнами и прочими вещами, о которых лучше не спрашивать. Миссис Танака оказалась достаточно умна, чтобы понять это.
– Я понимаю, – сказала она дрожащим голосом, – Рада видеть, что с тобой все хорошо, но...
Хикари заметила смятение на лице миссис Танака.
– Что... Что-то случилось?
Миссис Танака кивнула.
– Это... насчет твоих родителей, Хикари-чан. Они... они...
Холодный страх коснулся сердца Хикари.
– Они... ранены во время катастрофы?
– Гораздо... хуже, Хикари-чан, – сказала она, мягко взяв Хикари за руку. Девочка безучастно смотрела на нее некоторое время.
– Я хочу увидеть моих родителей, – спокойно сказала Хикари. Она отняла свою руку у миссис Танака и направилась к убежищу.
– Хикари-чан, подожди!
Хикари сорвалась на бег, вбежала в убежище, неистово проталкиваясь через толпу в коридоре, и зовя свою мать и отца. Миновав несколько комнат, она заметила кровь на стенах, а также нескольких человек, валяющихся на полу, запятнанном кровью.
Не обращая внимание на кровь и трупы, она вбежала в комнату, где оставались ее родители.
Рука отца все еще сжимала окровавленный нож, хотя он был уже мертв. Раны зияли повсюду на его теле, на груди, на руках, и особенно отвратительный разрез был поперек живота. Привалившись к стене, он смотрел в никуда, на что-то невидимое; трупное окоченение сохранило его в этом безумном положении.
Напротив отца лежала мать Хикари... агония – последнее, что она чувствовала, на что указывал ужас на ее лице и каждый порез на нем.
Хикари широко раскрыла глаза. Миссис Танака догнала Хикари, сопя, пыхтя и стараясь отдышаться. Но она видела, что уже слишком поздно.
– Хикари-чан...
– Что... что произошло? – оцепенело спросила Хикари.
– Мы не знаем, Хикари-чан, – ответила миссис Танака, – Мы... мы не знаем почему, но твой отец, и многие другие люди здесь, вдруг сошли с ума. Твой отец ранил нескольких человек, а твоя мать попыталась остановить его, но... – она не смогла удержаться от слез, вспоминая об этом, – И... после... после этого... твой отец начал резать сам себя...