Но он не мог заставить себя поступить так. Он далеко не плейбой, и хотя у него были подружки в прошлом, он никогда не имел такую, как Акане. Его разум подсказывал ему, что следовать ее совету – плохая идея, но если Мисато хочет его, а она не возражает...
Его вывела из задумчивости рука, опустившаяся на его плечо. Он выронил письмо, и оно улетело прочь, в океан под ними.
– Прекрасное утро, – сказала Мисато, улыбаясь.
– Я удивлен, что ты уже встала, – ответил он.
Она показала ему язык.
– Что, я не могу встать рано, если захочу?
Он засмеялся.
– Просто удивлен.
– На самом деле, я встаю рано, потому что являюсь главной, на время отсутствия командующего Икари и Фуюцуки. Я сомневаюсь, что что-то может случиться... но ни в чем нельзя быть уверенной.
Он кивнул.
– Это точно.
Она прислонилась к ограждению.
– В такой прекрасный день даже не верится, что идет война.
– Согласен, – он отодвинулся, освобождая место для нее, но она придвинулась вплотную к нему, – Ты уже позавтракала?
– Пока нет, – ответила она, – Я надеялась увидеть Европу. Никогда там не была.
– Немного нервничаешь? – спросил он.
Она кивнула.
– Я плохо говорю по-немецки, и насколько я знаю, большая часть персонала базы не говорит по-японски. Я могу справиться с помощью английского, но... У меня плохое предчувствие, что какой-нибудь важный приказ окажется непонятым.
Он хлопнул ее по плечу.
– Все будет нормально. Дети знают японский язык. Я удивлен, что Аска и Анна хорошо говорят на нем, но так и есть.
Она прижалась к нему.
– Нам повезло в этом, – медленно, ее рука обернулась вокруг него со спины.
Он напрягся, пытаясь сообразить, что делать. Пока он спорил сам с собой, его правая рука непроизвольно обняла ее. Она улыбнулась и сказала:
– Этой ночью я приходила к тебе в комнату.
Его глаза расширились.
– Ну, я должно быть спал в этот момент. Я сплю довольно крепко.
– Я знаю, что не должна была так поступать, – сказала она, – У тебя есть Акане, и формально – ты мой подчиненный, но я просто... Мне нужен кто-то, – она боялась взглянуть ему в глаза.
– Да, мы не должны, – сказал он, – Но я знаю, что такое одиночество. И... – он задался вопросом, действительно ли Акане имела в виду то, что сказала, или дразнила его? С ней, ни в чем нельзя быть уверенным, – Ты очень красивая, – добавил он.
«Это звучало довольно жалко, – подумал он, – Я должен решить: рискнуть или...»
– Привет! – сказала Майя.
Они оба вздрогнули и обернулись. Рицуко и Майя появились на смотровой палубе, держась за руки. На лице Рицуко сияла мягкая, нежная улыбка, весьма удивившая Мисато. Она никогда не видела, чтобы Рицуко так улыбалась.
– О, мы вам не помешали? – спросила Майя, когда до нее дошло, что Мисато и Макото слегка прижимаются друг к другу.
– Нет-нет, с чего ты взяла? – сказала Мисато немного натянуто. – Наслаждайтесь утром вместе с нами.
Они подошли к ограждению и все четверо стали всматриваться вдаль, некоторое время храня молчание.
– Ты меня удивляешь, Мисато, – нарушила молчание Рицуко.
Та вспыхнула.
– Я что, НИКОГДА не вставала рано?
– Я жила с тобой в одной комнате в течении нескольких лет, и чего я только не испробовала, чтобы вышибить тебя утром из кровати и отправить на занятия, – сказала, смеясь, Рицуко, – Однажды, я даже использовала лягушку.
Мисато задрожала.
– Если ты КОГДА-НИБУДЬ сделаешь это снова...
– Я трепещу от ужаса перед твоей местью, – продолжила Рицуко, на самом деле не испытывающая никакого трепета.
– Как дела, Макото? – спросила Майя.
– Все хорошо, – ответила он, – Надеюсь, я подойду, со своим ограниченным знанием английского, так как едва ли кто-то в Германии говорит на японском.
– О, ты справишься, – ответила Майя, – Немецкий язык легко учится.
– Кроме того, немцы довольно терпимо относятся к иностранцам, – заметила Рицуко, – Я была на нескольких конференциях в Германии.
– И я немного волнуюсь из-за этих неонацистских психов, – добавил Макото.
Мисато рассмеялась.
– Что они могут сделать? Высосать нашу кровь? Мы в безопасности от подобных придурков.
– Верно, – согласился он.
Внезапно одна мысль поразила Мисато.