Она начала бормотать имя Рей, раз за разом. В течении пары минут ничего не происходило. Наконец, охранник, оружие которого упиралось ей в голову, что-то сказал. Она не поняла, но по тону его голоса можно было догадаться: «хватит повторять «Рей» без умолку».
Через несколько секунд, он обернулся и выстрелил в голову другому мужчине. Убитый рухнул на пол, другие охранники вскочили, сбитые с толку, а он открыл огонь по ним, не слишком умело. Впрочем, на таком коротком расстоянии особого умения ему не потребовалось. Вскоре, он истекал кровью из множества огнестрельных ран, также, как и трое из четырех мужчин, успевших открыть ответный огонь. Последний в ярости повернулся к Мисато, что-то заорал по-немецки и взмахнул оружием.
Он не заметил голубоволосую размытую фигуру, вдруг появившееся в углу комнаты, позади него, но ощутил, как чьи-то руки схватили его запястья и раздавили их, затем отобрали его оружие и бросили на пол. Лед образовался у него во рту, задушив крик.
Некоторые из раненых мужчин пытались подняться и выстрелить в нее, но она стремительно бросалась от тела к телу; одного она добила, полоснув ногтями по горлу, второму проломила ногой грудную клетку. Наконец, все они перестали двигаться. Один, который не получил смертельных ранений, замер, стараясь притвориться мертвым.
Рей подняла пистолет и протянула его Мисато. Затем она взглянула на выжившего.
– Он нужен тебе? – спросила Рей.
– Он может оказаться полезен. Нам нужно найти Аску, и тогда мы сможем понять, что он скажет. Давай выпустим всех из камер.
Рей кивнула и направилась освобождать остальных.
Фуюцуки взял свой телефон.
– Это командующий Фуюцуки, – произнес он.
– Это командир Кацураги, – сказала Мисато, – Рей спасла меня, и мы освободили других Детей. Вы хотите, чтобы мы прибыли на мостик? Есть идеи – что именно хотели эти люди?
– Я полагаю, они собирались использовать заложников, чтобы заставить Детей стать их пилотами, и создать Пятый Рейх. Я не стал бы принимать их всерьез, поскольку они совершенно чокнутые, но они явно воспользовались помощью кого-то внутри, – Фуюцуки нахмурился. «Возможно, все это часть какой-то сложной игры SEELE, – подумал он, – Или, может быть, эту игру затеял Ползучий Хаос. Меня могут дискредитировать, так же, как и Гендо, чтобы они, или их ставленник оказался во главе NERV».
– Я знаю. Ингрид и я обратимся за помощью к отделу внутренних расследований, чтобы найти и вычистить предателей, – сказала Мисато, – Нам прибыть на мостик?
– Да, – сказал он, – Если вы столкнетесь с противниками, берите их живьем, если удастся, потому что нам нужны ответы. Но если не получится – убивайте без колебаний.
– Поняла, – ответила она, – Мы будем через 10-15 минут, если не встретим сопротивления.
– Мы ждем вас.
Тодзи следил, как Аска, Рей и Синдзи расправляются с неудачливой группой неонацистов, попытавшихся перехватить их на пути к мостику. Мисато, а также Анна, Хикари и Тодзи, прикрывали их из-за угла, Мисато высовывалась, стреляя во врагов и поражая их со смертоносной точностью.
Аска, смеясь, метала огненные стрелы в мужчин, стреляющих в нее. Пули отскакивали от пламенного щита, который она выставила перед собой. В местах попаданий они вызывали лишь легкое колебание пылающего АТ-поля.
Рей бросалась к одному человеку за другим, замораживая одних, кромсая других когтями, в которые превратились ее пальцы. Она двигалась слишком быстро, чтобы кто-то мог попасть в нее.
Тодзи только сейчас заметил Синдзи, вступившего в схватку. Одной рукой он поражал людей огнем, другая его рука превратилась в какое-то подобие черной, как смоль, змеи, которую он впихивал людям через нос в глотку, иногда разрывая их лица, иногда просто заставляя их задохнуться. Пули, попадающие в него, отлетали без толку, или проходили насквозь. Это было едва ли не самое ужасное зрелище, какое довелось видеть Тодзи, когда он рискнул высунуть голову и взглянуть на происходящее.
«Я должен надрать им задницы», – подумал он. Вот только это были человеческие задницы, которые предстояло надрать, от вида крови ему становилось плохо, и он не мог так же легко достичь точки проявления своей силы, как остальные. Жестокая бойня, казалось, вовсе не беспокоит их, и мысль о его приятеле Синдзи, малыше Синдзи, так легко убивающем людей, пусть даже это злобные, гребаные неонацисты, пугала его. «Что происходит с нами? – спросил Тодзи вселенную, – Я не хочу убивать людей».