– Спасибо.
Фуюцуки зевнул.
– Макото, боюсь, тебе придется остаться со мной и помочь с окончательной зачисткой, мы должны убедиться, что разобрались со всеми.
Макото со вздохом кивнул.
– Да, сэр.
– Вы уверены, что не хотите, чтобы я...? – начала Мисато.
– Отправляйтесь спать, – велел Фуюцуки, – Вам понадобится ваш разум завтра, когда вы начнете свое расследование.
Она кивнула.
– Есть, сэр.
– Теперь идите спать, вы, все.
Хикари шла по коридору очень медленно и осторожно, подскакивая при любом шуме.
– Не волнуйся, – сказал Тодзи, – Все уже кончено.
Она сморщила нос.
– Я все еще чувствую запах крови. После всей этой бойни.
– Ублюдки получили по заслугам, – сказал Тодзи. «Так и есть», – подумал он про себя.
Аска пробормотала:
– Нет, не так.
– Эти слабаки получили то, на что напросились, – услышал Синдзи голос Анны.
Он оглянулся на нее.
– То, что они оказались слабы – не означает, что они заслужили смерть.
Она захлопала глазами.
– Извини, что?
«Я так устал, что мне уже мерещится всякое», – подумал он, – Ничего.
Он попытался подавить чувство вины, терзающее его, и выглядеть счастливым, несмотря на кровавые пятна в его разуме.
Они оказались возле своих комнат и разделились. Синдзи обратил внимание, что Тодзи и Хикари вошли в комнату Тодзи, в то время, как Анна и Аска пошли вместе в комнату Анны. Он повернулся, чтобы войти к себе, и заметил Рей, с выжидающим видом стоящую рядом.
– Я хочу побыть один, – сказал он мягко. На самом деле, он не хотел оставаться один, но Аска ушла с Анной, и он боялся, что она может застукать их.
Рей выглядела разочарованной, но кивнула, развернулась и пошла дальше по коридору.
Синдзи вздохнул и вошел к себе, забрался под одеяло и пялился в потолок, пока, наконец, усталость не одержала над ним верх.
Мисато пыталась заснуть, но сон не шел. Ее нервы все еще оставались натянутыми после яростного боя, и лица убитых всплывали в ее памяти. Она ненавидела убивать людей. Ей доводилось убивать прежде, и придется снова, но она не любила это. Все же, подобное случалось слишком редко, чтобы привыкнуть. И пережитый опыт не подготовил ее к тому, как Дети расправились с неонацистами, словно те были лишь бесполезные манекены, а не люди.
Она услышала, как открывается дверь, и увидела Рей.
– Тоже не можешь заснуть? – спросила она Рей.
– Хикари нехорошо.
Мисато села, покачиваясь.
– Она заболела? Вы позвонили Рицуко?
– Сражение, – сказала Рей, – Она взволнована.
– А, ты имеешь в виду – она шокирована боем.
Рей кивнула.
– Я не могу винить ее. Я поговорю с ней завтра. Когда я смогу нормально соображать, – сказала Мисато и потерла лоб.
– С тобой все в порядке? – спросила Рей.
– Да, – ответила Мисато, – Просто вымоталась. Хотела бы я знать, как проникли сюда эти ублюдки?
– Ты здорово сражалась, – сказала Рей, – Из тебя получился бы отличный Дитя.
– Спасибо. Вы все сражались очень хорошо. «Это меня и тревожит, – подумала она, – Вся эта смерть...» – она вздрогнула, – Детям в вашем возрасте не годится видеть или делать что-то подобное.
– Мы – Дети. Это наша природа, – ответила Рей, – Мы охотимся и убиваем.
– Это не главное для вас, – сказала Мисато.
Рей кивнула.
– Но это самое легкое.
Мисато не была уверена, утвердительно ли это прозвучало. Она зевнула.
– Поспать бы.
Рей повернулась и молча вышла.
Мисато плюхнулась на кровать и взмолилась, чтобы пришел сон.
– Ну что же, мы нашли предателей, – сказала Ингрид, – Или, возможно, только некоторых из них. Записи камер службы безопасности ясно показывают, кто впустил их. К сожалению, двое из них были застрелены охранниками NERV во время перестрелки, а третий, похоже, был убит командиром Мисато во время той стычки, когда захватили Детей.
– Похоже? – переспросил Фуюцуки. Он, Ингрид, Мисато и Вейсс встретились в одной из комнат для брифингов на следующий день.
– Баллистическая экспертиза показывает, что третий получил ранение из такой же винтовки, какие они использовали, и я была вооружена одной из них. Есть небольшая вероятность, что Анна, которая также пыталась стрелять из их оружия, могла кого-то подстрелить, но она вела огонь наугад.
Вейсс кивнул.
– Однако, могут оставаться и другие, никак не проявившие себя.