– А это случайно не те романы, которые валяются повсюду в твоей комнате?
– Она из тех надоедливых женщин, что притягивают мужчин своей доступностью.
– Я бы никогда не опустилась до того, чтобы отбивать кого-либо, – сказала Ингрид, – Но если он действительно нравится тебе, и ты в его вкусе…
– Черт возьми, ну почему я не могла понять, что люблю его, раньше? – спросила Мисато, – Он начал встречаться с ней, потому что у него ничего не вышло со мной.
– Хорошо, но стоит помнить кое-что, – сказала Ингрид.
– Что?
– Мужчина, которого можно украсть у другой женщины, вероятно этого не стоит.
Мисато вздохнула.
– Но он симпатичный, милый и просто хороший парень.
– Так почему ты до сих пор не пригласила его на свидание?
– Я думала, он скучный.
– И у тебя был такой, с которым не скучно? – спросила Ингрид.
– Ну, я рассказывала тебе о Кадзи, верно?
– Немного, – ответила Ингрид. – И я виделась с ним как-то раз. Я слышала о его смерти.
Мисато вздохнула.
– Возможно, все это ерунда. Я просто... Может, это означает, что я наконец повзрослела.
– Собираешься выйти замуж за мужчину, напоминающего тебе отца? – Ингрид явно дразнила ее.
– Он гораздо ответственнее, чем был папа, – возразила Мисато. – Конечно, он мой подчиненный и мы не должны встречаться, но, черт возьми, он такой возбуждающий, а мне так одиноко и… эээх. Я точно уверена – он хочет меня, но его сдерживает ответственность перед этой дурой Акане.
– Ну, я знаю парочку парней с которыми я могла бы тебя познакомить.
– Я только за, – ответила Мисато.
– Отлично. Я подумаю, что можно сделать и дам тебе знать. Как насчет реванша?
– Конечно.
Как только Дети очутились в городе, трое из них столкнулись с одной очень серьезной проблемой – недостаточное знание немецкого языка. Осознание этого пришло, когда они очутились у киноафиш, о содержании которых они могли только догадываться.
– Гм, – первым вымолвил Тодзи, после того как они потратили немало времени, изучая названия, – Так, Er. 13 Freitag, Sieben, Alptraum Auf Ulmestrasse, Gebrochen Pffeil, Kampf ins Bronx. Я чувствую себя дураком. Всё это звучит так грубо на немецком. А вы что думаете?
Хикари покачала головой.
Синдзи пожал плечами.
– А как насчет Fruhling Kirschblumen? – предложила Аска.
Хикари и Синдзи смотрели на нее безучастно, а Тодзи с недоверием.
– И что же это такое? – спросил он.
– Новый, очень хороший фильм, поверьте мне, – сказала Аска уверенно.
Тодзи на секунду задумался. «Это немецкое кино», – подумал он. Он ничего не знал о немецком кино, но немцы показались ему очень грубыми, значит и фильмы их могут быть такими же.
Тодзи пожал плечами.
– Хорошо, пошли.
– Как же я НЕНАВИЖУ тебя, – проворчал Тодзи, когда они покинули кинозал.
– Что-о-о? – переспросила Аска тоном несправедливо обиженной, – Это был великолепный фильм, не правда ли, Хикари?
– Ага!
– Это же немецкий римейк «ЦВЕТЕНИЯ САКУРЫ»! Проклятье, Синдзи, скажи что-нибудь!
Тодзи и Аска выжидающе уставились на Синдзи. В воздухе отчетливо слышался треск кузнечиков.
– Это было… эээ… не совсем то, что я ожидал, – произнес он тихо.
– ХА! – Тодзи торжествующе ухмыльнулся.
– Но в принципе – неплохо, – кротко добавил Синдзи.
– ХА! – противопоставила Аска.
Синдзи что-то заметил, пока они шли к выходу, и нахмурился.
– Эй, ребята, похоже у нас проблема.
– Будь уверен, – пообещал Тодзи, – Аска больше НИКОГДА не будет выбирать для нас фильмы!
Аска закатила глаза.
– Хикари, напомни – за что ты выбрала этого идиота?
– Эээ, ребята, – Синдзи указал в сторону выхода. Там скопилось множество людей, чего-то ждущих.
– Надо же, как много желающих посмотреть немецкий вариант «Цветения сакуры», – удивился Тодзи.
– Они пялятся на нас, – произнес Синдзи.
Аска нахмурилась.
– У меня нехорошее предчувствие.
Один их тех людей застенчиво приоткрыл дверь и что-то спросил у Аски по-немецки. Та кивнула, и он обратился к толпе, стоящей за дверьми.
– Эй, что он спросил? – сказал Тодзи.
– Он хотел узнать – правда ли мы пилоты NERV?
– Ох.
Люди, зашумев, обступили детей, а затем, приведя их в замешательство, начали кланяться им, что-то повторяя на немецком.