– Насколько многочисленно это движение? – спросила Анна.
– У нас нет точных сведений, но приблизительно их около миллиона, по всему миру. Это капля в море, но присутствие двадцати-тридцати тысяч из них в местных городах – весьма существенно для нас.
Мисато нахмурилась.
– Если они попробуют что-нибудь выкинуть, например, прорваться на базу, чтобы насладиться сиянием Детей… мы не сможем остановить их.
– Правда? – занервничал Тодзи.
– Возможно, в Геофронте это удалось бы, но NERV-Германия хоть и хорошо защищена, но не предназначена для отражения атаки тысяч людей. База достаточно надежная, чтобы предотвратить нападение террористов или преступников, если только…
– …им не помогают предатели, – вспомнила Хикари, – Они схвачены?
– Все предатели погибли в бою, – ответила Мисато, – Я полагаю, если мы развернем ЕВ, то в случае атаки мы могли бы разогнать всех, но на этой базе слишком много мест недоступных для ЕВ.
– Будем надеяться, что до такого не дойдет, – сказал Фуюцуки, – Они не производят впечатление настолько враждебных. Но все же, я боюсь, они могут осложнить нам жизнь, – он сделал паузу, – Это напомнило мне, что вы должны посетить «проект Барбаросса», меня интересует перспективность их разработок, но я не склонен доверять их официальным докладам.
– Хорошо, я займусь этим, – сказала Мисато, – Но я думаю, они потерпят неудачу.
– Я тоже так считаю, но нам нужно быть в курсе, чтобы избежать неожиданностей.
Она кивнула.
– Я договорюсь о визите.
– Блин, придурки, – бросила Аска, плюхнувшись на свою кровать, – Вбили себе в головы, что мы божества, и все тут.
– Ну, возможно, они правы, – сказала Анна, – Мы обладаем силой, что за пределами понимания простых смертных. Я имею в виду вещи, на которые ты способна. Ты можешь летать, метать огонь со своих рук, ты можешь защитить себя силовым полем, твоя кровь обладает собственной силой…
– Это делает меня супер-героем, но никак не богом, – возразила Аска. – Или поганым мутантом, но не богом. Я не живу на небесах, я не могу спасать души, и я не создавала вселенную. Я не чувствую в себе ничего божественного.
– Ты помогла спасти души в Королевстве Радости, – напомнила Анна, – А Древние Боги относятся к вам, как к своим детям.
– Есть только одни бог, и это – не я, – заявила Аска, – Я лишь смертный человек, превращенный в урода дурацкими возможностями, которых я не просила. Проклятье, не могу поверить, что когда-то мечтала стать пилотом, – она вздохнула.
– Как там твой компьютер? – спросила Анна, – Все починила?
– Только то, что смогла. Дурацкий вирус, – Аска села и потянулась к компьютеру, выведя его из режима ожидания, – Мне нужен антивирус получше.
– Я знаю хорошее место, где его можно раздобыть, – предложила Анна, – И я нашла кое-что, на что тебе будет интересно взглянуть.
– Спасибо, Анна, – сказала Аска, передавая ей клавиатуру.
– Для подруги – все, что угодно.
Мегуми нервно поправила костюм, чувствовала себя не в своей тарелке. Она находилась, судя по всему в небольшом спортивном зале, ускоренными темпами превращаемым в некое подобие церкви. Две дюжины членов движения до сих пор занимались покраской, уборкой и окончательной отделкой помещения. «Никогда раньше не была в церкви, столь похожей на базар», – подумала она, стараясь не слишком откровенно рассматривать разных приверженцев культа. Она не видела в них ничего необычного. Вполне нормальные люди, в рабочей одежде, занимающиеся ремонтом. Мужчины и женщины, возраст которых в среднем варьировался от двадцати до тридцати лет. Единственное, что их выделяло – шестиугольные звезды, похожие на звезду Давида, но с языком пламени в центре.
Из канцелярии появился секретарь и объявил:
– Мистер Шмидт готов принять вас.
Мистер Шмидт оказался аккуратно одетым мужчиной, лет сорока. Он мог бы с тем же успехом являться менеджером среднего звена. И выглядел он гораздо более нормальным, чем ожидала Мегуми, только казался немного утомленным. Его стол был завален бумагами, но он ничем не отличался от тех сотен людей, у которых она брала интервью за эти годы. Шмидт взглянул на нее и постарался улыбнуться. Это была улыбка усталого человека, который сейчас бы предпочел немного вздремнуть, чем отвечать на вопросы любопытной журналистки.
– Мегуми Канзаки, я полагаю? – спросил он.
– Да, ответила она на немецком, – Я надеюсь, мой немецкий не слишком плох и вы можете меня понимать.