– Ты не монстр, – твердо сказала Хикари, – Ты моя подруга и хороший человек. Мы обладаем особенной силой, но это накладывает на нас большую ответственность. Это не значит, что мы монстры.
– Мы скорее боги, чем монстры, – сказала Анна, – Не бойся своей силы. Овладей ей и воспользуйся с умом. Вот зачем мы рождены – чтобы получить эти способности. Вот зачем мы существуем.
– Я просто хочу знать – что происходит, – сказала Аска, вздохнув. Ее гнев начал таять. Она прижалась к Синдзи, – Синдзи… ты не жалеешь, что стал моим парнем?
Синдзи немного покраснел.
– Конечно нет, – ответил он, – Ты очень хорошая подруга.
Рей опустила взгляд.
Аска попыталась улыбнуться, но безуспешно. Она все еще чувствовала разброд в мыслях, и она не хотела никого обременять. «Ненавижу это чувство», – подумала она, а вслух сказала:
– Давайте поиграем в карты.
Рей встала.
– Ты тоже, Рей, – сказала Аска, – Ты мне не нравишься. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить тебя. Но… ты нравишься Синдзи. А я доверяю Синдзи. Я хочу ненавидеть тебя, но я просто… Ты, наверное, не виновата в том, кто ты есть, и… – она задрожала, но сдержала готовые хлынуть слезы, – Мне нужны люди, здесь и сейчас. Даже ты и Тодзи.
– Эй! – вскрикнул Тодзи, – Если что, я могу и уйти.
– Не уходи, – попросила его Аска, с печалью в глазах посмотрев на него, – Пожалуйста.
– Мм… ладно, – ответил он, затем сел, неловко тасуя карты, – Во что поиграем?
– В покер, – решила Аска.
– У меня есть шанс победить, – сказала Анна.
Игра не могла избавить Аску от боли, но хотя бы развеяла скуку.
Гендо расхаживал взад и вперед по комнате.
– Нам придется применить более действенные меры, чтобы попытаться ослабить культ. Реклама не сработала.
– Возможно, если мы дадим им побольше времени… – начал Фуюцуки, сидя за столом для брифингов и потягивая кофе.
– У нас нет времени, – оборвал его Гендо, – Если график, показывающий пробуждение Морского Короля не изменился, у нас остается, в лучшем случае, неделя до того, как он поднимется, а может даже меньше. Так как мы не можем нанести по ним удар без доказательств, которые удовлетворили бы инспекторов, мы должны поднять наш общественный рейтинг.
Фуюцуки вздохнул.
– Чем больше публичных заявлений, тем выше риск.
– Они отрицают все, что не видят собственными глазами, – сказал Гендо, – Нужно сделать это здесь, и сделать публично. Мне это не нравится, но времени осталось мало. Мы не можем пойти на риск и позволить им принять решение о штурме базы с целью «освободить» Детей. И все больше наших сотрудников подвергаются нападениям, когда посещают город. Вчера, они заманили в засаду один из наших грузовиков снабжения. Я хочу разобраться с ними, до того как к ним прибудет Посланник, – он сел, – Как ты думаешь…
– Инспекторы? Мы им не нравимся, но они не производят впечатление слишком пристрастных. В чем ты подозреваешь их?
Гендо покачал головой, потягивая свой кофе.
– Ни в чем. Боюсь, я сам себе не нравлюсь, – он опустил глаза на свои руки в перчатках, – Мы близки, как никогда. Так близки к концу. Скажи мне, что мы справимся.
– Мы справимся.
– Хорошо.
– Если Ньярлахотеп не совратит Детей, и они не закусят нашими сердцами, – продолжил Фуюцуки.
Гендо вздрогнул.
– Я, вообще-то, из тех, кто во всем видит темную сторону.
– Моя надежда сильна, но также силен и страх, – сказал Фуюцуки, глядя в очки Гендо.
– Просто повторяй: всего лишь двое.
– Возможно. Плюс Посланник.
– Всего лишь трое осталось.
Фуюцуки поднялся.
– Пришло время сделать заявление.
– Удачи.
– Я никогда не рассчитываю на удачу.
– Я тоже, но я не могу отказаться от надежды. Я в какой-то мере суеверен.
Фуюцуки кивнул.
– Как и все мы.
Майя топталась на месте, пока все не заняли свои места и не настроили камеры. Это выступление должно выглядеть достойно, чтобы последователи культа не нашли повода заявить, что передача подделана NERV. Рекламная кампания произвела незначительный эффект, потому что культисты убедились в том, что она организована и проведена с помощью компьютерной графики. На этой конференции, они собственными глазами увидят, как Дети отрицают их божественное происхождение.
Однако, это породило множество проблем, связанных с безопасностью. Они расположились прямо на городской площади, область вокруг сцены и камер охранялась службой безопасности NERV и местной полицией, но эти группы выглядели лишь тонкой синей линией, отделяющей огромную толпу зрителей от сцены. У нее возникло дурное предчувствие, что не миновать беспорядков. Но Фуюцуки решил, что публичное заявление – лучший из всех вариантов. Что-либо более безопасное могло быть легко оспорено.