– Я знаю, он любил тебя. И он гордился тобой.
Синдзи начал всхлипывать, и она прижала его к себе, и он молча плакал. Его слезы превращались в небольших разбегающихся паучков, и Аска изо всех сил старалась не обращать на них внимания. Она тоже заплакала; или, во всяком случае, попыталась. И они тихо всхлипывали, вот так, вместе, пока их чувства не упокоились.
Наконец, Синдзи сказал:
– Не умирай. Я прошу тебя.
– Я не умру, – пообещала она, целуя его в щеку. – Мы сделаем крабовый салат из этого ублюдка. А потом, может быть, все закончится.
– Все будет хорошо, правда? – тихо сказал Синдзи.
– Конечно, – сказала она с уверенностью, которой на самом деле не ощущала. – Все будет хорошо. Мы его вынесем, все вернемся сюда и будем… есть печенье.
Синдзи коротко рассмеялся.
– Я хотел бы думать, что все почти кончилось, но я просто... я не уверен.
Она вздохнула.
– Я понимаю. Может быть, нам придется заниматься этим еще тридцать лет кряду. Но я надеюсь, что нет.
– Иногда я кое-что вспоминаю, – сказал он тихо. – Как и ты.
Одно из ее воспоминаний попыталось всплыть из глубины памяти, воспоминание о том, как два паука обнимали друг друга в ночи. Она попыталась заставить себя забыть об этом, но не могла. Никто из них сначала не был монстром. Они превращались в монстров, чтобы воевать с монстрами, и теряли контроль над собой. Этого хотели Внешние Боги. Они хотели, чтобы люди повиновались инстинктам. Чтобы люди лишились разума и погрузились в сумасшествие. Она не хотела доставлять им этой радости. Никогда – если это было в ее силах.
Она чувствовала, как в ней самой просыпаются эти инстинкты; они требовали сжечь все, что есть на ней, ее и его одежду, заниматься любовью с ним любовью, неистово, как животные, до самого рассвета. Она не хотела думать о том, что она делает или уже сделала. Она могла бы поддаться... если бы не сделала этого раньше, с Рей. Одна мысль об этом заставила ее перебороть свои инстинкты. Когда-нибудь... когда-нибудь они займутся любовью. Но не сейчас. Она все еще была слишком юной, и он тоже, и ей казалось, что именно этого и хотел Ньярлахотеп.
К тому же, она не слишком много об этом знала.
Вместо того, она просто поцеловала его, прижавшись к нему и наслаждаясь его присутствием.
– Синдзи, – прошептала она. – Я люблю тебя.
Он сглотнул и поцеловал ее в ответ, затем ответил:
– Я тоже люблю тебя, Аска. Не покидай меня. Пожалуйста.
– Не покину, – ответила она. – Никогда.
Кто-то постучал в дверь.
– Вы что там, трахаетесь, что ли? – крикнула Мисато сквозь дверь.
– НЕТ! – рявкнула Аска.
Мисато вошла.
– Ладно, я просто прошла проведать вас, чтобы не видеть, как Макото якшается со своей шл... подругой, – она смерила их внимательным взглядом. – Я точно вам не помешала?
– Мы пока еще слишком молоды для секса, – ответила Аска, пытаясь скрыть то, как она на самом деле этого желала. – Верно, Синдзи?
– Угу, да, – сказал он, слегка ошеломленный.
– Ну, я в первый раз занялась сексом, когда мне было шестнадцать, и лучше бы я этого не делала. Только не с этой шлюхой мужского пола, – Мисато покачала головой. – Так что вам на самом деле стоит подождать. И никогда не занимаетесь сексом по пьяни. Потом пожалеете.
Мисато подошла ближе и села на кровать. – Господи, как же я хочу напиться.
– Не стоит ТАК упоминать Господа, – сказала Аска неодобрительно.
– Да, мама, – ответила Мисато со смешком.
– Без пива ты гораздо лучше, – сказал Синдзи.
– Хотелось бы мне еще и чувствовать себя лучше, – сказала Мисато. – Но я не могу просто напиться. Я больше не в колледже, – она вздохнула.
– Кацураги-сан, – мягко сказала Аска. – Вы чувствуете себя одиноко?
– Да, черт побери, – ответила Мисато и вздохнула. – Я бы поговорила с Рицуко, но она чем-то там занята с Майей. Я ожидала... черт, наверное, у некоторых людей любовь может пережить все, – она покачала головой, – Я никогда ТАК не было влюблена, – она немного съехала вниз.
– Не знаю, что бы я делала, – сказала Аска. – Но, так как я монстр, я не имею права жаловаться.
– Ты не монстр, – резко сказала Мисато. – И Рицуко тоже. Да, чертовки странно на нее смотреть, но... черт побери, она мой друг. Она не заслуживает всего этого, – она вздохнула и поддела пальцем свой кулончик. – Черт, ведь должен быть способ ее вылечить.
– Мы найдем способ, – сказал Синдзи. – Как-нибудь. Если я могу... – он вздрогнул. – ...плакать пауками, то я, возможно, способен ей помочь.