Наконец, она встала в очередь на причастие. Проделав большую часть пути, она обнаружила, что все, кто готовились к причастию, похоже, предпочли бы убежать, а не остаться. И с ними тоже что-то было не так. У нее начало ныть под ложечкой.
Но, она все-таки осталась в строю, уверенная, что это ее фантазии. Да вот только просфора выглядела более похожей на кусочек колбасы, чем на хлеб, и она замерла, уставившись на священника.
Он был бледным блондином, тонким и худым. Священник с улыбкой взглянул на нее.
– Ты отвергаешь Тело Христово, девочка? Я умер на этом кресте за всех, к твоему сведению.
Мир вокруг будто замер вокруг.
– Но ведь это... это... это... – это был кусок плоти.
– Не думаешь ли ты, что я состою из хлеба? Я был человеком, в конце концов. Раньше поедание моей плоти тебя не особо беспокоило, – он немного вздернул голову, – Зачем канителиться с ритуальным каннибализмом, если ты можешь получить настоящую плоть? Не беспокойся, оно прожарено. Сырое мясо ведь очень опасно. А кровь моя свободна от заразы.
Аска отпрянула в отвращении.
– Это что, какая-то извращенная шутка?
– Новое время пришло, дитя мое, – сказал он вкрадчиво. – Я шел с человечеством все то время, пока оно прикрывало зверя в себе маской цивилизации, потакая вашей жажде плоти теми способами, которые вы считали социально приемлемыми. Хлеб и вино заменили кровавые жертвы мне. Я ведь добрый и любящий бог, в конце концов. И что-то забавное было в том, как толпы людей творили что-то, не задумываясь. Вы ели мою плоть, и я в однажды съем вашу, когда вы вернетесь ко мне. Мы одно тело, одна кровь, она вера, – он раскинул руки. – А теперь спадут маски, и мы покажем свои истинные лица, лица животных, которыми мы и являемся. Своей силой я освобожу этих людей.
Аску затошнило, но она умудрилась сглотнуть. Она показала на него пальцем, и ее одежда вспыхнула, превратившись в ее контактный комбинезон.
– Тебе не обмануть меня! Ты не тот Господь, которому я поклоняюсь! Ты самозванец!
– Господь, которому поклоняешься ты – это просто одна их моих масок. Имя мне Легион, один Господь с тысячей лиц и форм, их столько, сколько глаз, что смотрят на меня. Троица лишь тень моего существования, способ подготовить вас. Но, я должен признать, это не та форма, которую я принял, когда ходил между вас с ликом Христа, – сказал человек. Он съежился, став более мускулистым и каким-то смуглым, с черными, курчавыми волосами вместо длинной белой гривы. Его глаза потемнели, став из голубых карими, а к его поясу был приторочен молоток.
– Это было чем-то вроде этого. Я становлюсь всем для всех людей, для того, чтобы они могли прийти к правде, и, так как я был и Иудой, я и ходил Иудой. То, что каждая нация видит меня как своего, делает мне честь, а их приближает к пониманию правды, – он улыбнулся.
– Маски... ты Ньярлахотеп! – Аска осуждающе указала не него.
– Да, это одно из многих моих имен. Но я был и Христом, которому ты поклоняешься, и, кроме того, многими другими, – он снова протянул ей ломтик. – Ну же, вкуси моей плоти и выпей моей крови, и стань среди святых. Время пришло создавать царствие небесное, где не будет брака и никто не будет ходить под Законом. Где мы будем сжигать, уничтожать и заточать без ограничений, до конца времен. Время Закона ушло, раз и навсегда.
Снаружи Аска слышала шум борьбы; те, кто шли за нею, ломились вперед, чтобы освободиться от тех кандалов, которые сами на себя одели. Разве так все должно было кончиться? Разве это могло быть правдой?
Аска колебалась, и думала, а не было ли все это на самом деле ложью, не было ли все христианство еще одним культом Ньярлахотепа. Он на самом деле мог делать все, что делал Иисус, так как сосредотачивал в себе силы всех Внешних Богов. Молекулярная трансмутация, наномолокулярное извлечение заражений и ядов, манипулирование поверхностным натяжением, квантовый контроль за погодой... она знала, как повторить чудо, имея лишь фрагментарные знания тех, кого она убила.
Было совсем просто пустить все на самотек, принять его предложение и сдаться тем голосам, что жили в ней, поддаться ее желаниям. Позволить Рей взять ее еще раз, и Синдзи, обеим вместе, сделать мир их игрушкой. Так просто.
Так трудно было бороться, трудно держаться, когда все идет прахом и столько людей умирают. Она потеряла своих родителей, стольких друзей, Анну... Боль пронзила ее сердце, как только она подумала о ней.
– Она теперь со мной, – сказал он успокаивающе. – И ты тоже могла бы быть с ней. Не хотела бы снова ее увидеть?
Аска задрожала.
– Ты сломал ее, тварь!
– Это была ее воля, – сказал он. – Она хотела быть богом, и я дал ей то, чего она хотела. В конце концов, все возвращается ко мне, ведь я Альфа и Омега.