– Вечно? – пискнула Майя.
– Вечно, – любезно подтвердила Наоко, – Мы бессмертны и никогда не умираем, за исключением несчастных случаев, болезней или насилия. Представь, каково провести вечность с женщиной, которую ты любишь, свободными от разрушительного течения времени.
На мгновение Майя забыла обо всем на свете, погрузившись в мечты и фантазии. Она могла быть с семпай вечно, познать все тайны вселенной.
– И в чем подвох? – спросила Рицуко, злобно разделывая своего карпа.
– Какой подвох? Вечная жизнь рядом с любимой, и все тайны вселенной для изучения. Ты будешь работать на меня – это ты называешь «подвохом», Рицуко? – с удивленным видом произнесла Наоко, – Никакой продажи души, никакого убийства друзей, или что ты там от меня ожидала. Разве ты сама не хочешь быть вместе с Майей вечно?
– Конечно я хочу! – воскликнула Рицуко, – Но не бывает ничего вечного! – она стукнула кулаком по столу, – И ты требуешь от нее предать человечество!
– Ради того, чтобы стать больше, чем человеком. Бессмертной и нестареющей, приспособленной для жизни на большей части планеты лучше, чем любой человек. Майя, как считаешь, Рицуко красивая, а? – спросила Наоко.
Глубоководные казались Майе отвратительными, жуткими и жестокими созданиями, но, разговаривая с Наоко, можно было легко забыть, что и она Глубоководная. Но Рицуко была для нее красавицей, что бы с ней ни случилось.
– Да, – тихо ответила Майя. Она не знала, что думать. Меньше всего на свете ей хотелось провести вечность, окруженной мерзкими монстрами, насилующими человеческих женщин, чтобы породить еще больше себе подобных. Об этом не хотелось думать, сидя за столом и подтрунивая над матерью Рицуко, словно на обычном свидании с родителями, но от этого глубоководные не переставали быть чудовищами, творящими ужасные вещи и приносящими жертвы инопланетному богу, цель которого – уничтожить людской род.
Но сейчас и здесь она почти забыла об этом.
Вероятно, именно этого и добивалась Наоко.
Майя вздрогнула, не зная, что сказать. Вечность вместе с семпай... А на другой чаше весов, в качестве платы – ее человечность.
– Мы можем обсудить все с глазу на глаз? – спросила Рицуко.
– Конечно. Позовите меня, когда вам будет угодно дать ответ, – Наоко покинула комнату, оставив их наедине.
Тодзи отломил древко трезубца Седьмого, но его клинки продолжали вгрызаться в руку Четвертого, добравшись уже до плеча. Воля пилота Серийной Евы яростно столкнулась с волей Хикари, плечо Четвертого дергалось, пульсировало и изгибалось самым отвратительным образом, разрываемое дикой схваткой энергии и воли.
– Помоги Синдзи СЕЙЧАС ЖЕ! – рявкнула Мисато Тодзи.
– Но я не могу бросить Хикари! – ответил Тодзи, изо всех сил стараясь помочь ей.
Аска призвала мощь Рахаба. Две Серийные Евы спикировали на нее, чтобы помешать ей, но не успели. Хотнианцы внезапно застыли, больше не в силах ни сдвинуться с места, ни стрелять, ни даже открыть рты для дыхания. Их тела высохли и потемнели, сперва став коричневыми, а затем серыми, пока, наконец, они не уподобились собственным статуям. Но разум каждого из них продолжал жить, пойманный в ловушку внутри нестареющей, неизменной и бессмертной оболочки. Они лишились всех чувств, кроме способности мыслить, запечатанные навечно внутри самих себя. Это был дар Гатханоа – неизменное бессмертие. Нестареющие, неумирающие, не знающие увядания разума и тела, они предоставлены самим себе, до тех пор, пока звезды не потухнут, а вселенная не свернется, возвращаясь в космическую утробу.
В теории. А на практике, Девятый и Десятый сбили ЕВУ Аски на землю, и она при падении разнесла нескольких невезучих Хотнианцев на кусочки, быстро превратившиеся в мелкую серую пыль. Серийные ЕВЫ с триумфальным воем пригвоздили Второго трезубцами к земле.
Первый упустил из захвата руку Восьмого, но сломанная рука беспомощно свисала вдоль тела, шлепаясь о него при движении. Восьмой перехватил трезубец в левую руку и приготовился поддержать атаку Шестого на Синдзи. Тем временем, Синдзи одной рукой схватил трезубец Шестого, пытаясь извлечь его из груди своей ЕВЫ, поскольку зубцы уже начали проникать в грудную полость в поисках контактной капсулы. Другая рука Первого превратилась в змею, которая вцепилась Шестому в лицо, впрыскивая смертоносный яд. Шестой начал зеленеть и корчиться, каждая вена и артерия на его теле стремительно раздувалась. Зеленые нити потянулись по коже к его сердцу... но было ясно, что острия трезубца достигнут Синдзи раньше, чем яд – сердца его противника. Зубцы все глубже уходили в грудь Первого, ища контактную капсулу.