Его плоть превратилась в светящийся портал между сном и явью, его разум разрушал сам себя, и последний взгляд его карих глаз перед забвением был в центр вселенной, где великий Азатот выл, отбивая ритм и бормоча безумные напевы, слепым, аритмично пульсирующим уродливым монструозностям, что препятствовали Повелителю Снов разрушить вселенную в приступе бессмысленного гнева или по прихоти.
Вселенная представляла собой лишь сказку идиота, полную лишенного смысла шума и ярости.
И это было последним, что он видел и осознал.
Затем его тело стало ревущим пламенем, живым порталом, где слились грезы и плоть. Ритуал Невинности снизошел на мир.
– Матери нельзя доверять, – категорически заявила Рицуко, – Она отдалась тьме, и хочет, чтобы мы сделали то же самое. Предали род людской ради своей выгоды, – голос Рицуко дрожал от гнева, – Но она допустила маленький просчет. Шахты, ямы для размножения... Может, они не едят людей, но они будут насиловать женщин, а мужчин замучают работой до смерти. И мать все это одобряет.
Даже вечность с Рицуко не прельщала Майю, если ей придется жить в таком мире.
– Ты права, семпай, – тихо сказала она, – Я не возражала бы провести вечность с тобой, но не такой ценой.
– Нет ничего вечного, – резко ответила Рицуко, – Это заблуждение, – затем ее голос смягчился, – Но я бы с удовольствием провела бы с тобой остаток своей жизни, Майя. Однако, если нам не повезет, этот остаток будет исчисляться минутами, – она вздохнула, – Я сожалею. Ты оказалась здесь из-за меня.
– Пока мы живы, нельзя терять надежду, – сказала Майя, – Если нам все равно предстоит умереть, то что мы теряем, если попытаемся сбежать?
Рицуко кивнула. Она притаилась за дверью, сжав в руках два острых ножа для разделки рыбы.
– Входи! – крикнула она.
– Что...? – начала было Наоко, войдя в комнату.
Но тут клинки ножей вонзились ей в глазницы.
– Лучше я умру женщиной, а не тварью, – прошипела Рицуко, вытащив ножи и перерезая горло Наоко. Та издала булькающий хрип и медленно повалилась на пол, хватаясь за горло и истекая кровью. Майя шагнула было вперед, но Рицуко оттеснила ее и продолжала наносить удар за ударом, пока кровь Наоко не замутила всю воду вокруг, затрудняя обзор.
– За то, что когда-то ты была добра ко мне, мама, я отплачу тебе смертью, – Рицуко истерично рассмеялась, – Ты чудовище. Я была права... – она смеялась и плакала одновременно, и это испугало Майю больше, чем любые ее физические трансформации, – Будь ты проклята, мама. Будь ты проклята.
Майя подавила страх и обняла Рицуко, но та сразу высвободилась. Майя почувствовала, как кровь впитывается в ее мокрую одежду.
– Мы не можем здесь больше оставаться. Мы должны уходить, неважно куда.
Они побежали. Вскоре послышался тревожный сигнал, похожий на звук рога, и в погоню за ними пустилось множество Глубоководных. Они плыли так быстро, как только могли, но Глубоководные были в своей стихии, плавание заменило им бег. Они опередили беглянок и перекрыли им путь впереди. Рицуко и Майя оказались в ловушке на перекрестке.
– К сожалению, это конец, – тихо произнесла Рицуко.
– Лучше умереть с тобой, чем жить без тебя, – сказала Майя, угрожающе, как она надеялась, размахивая ножом.
– Я бы умерла, если бы это позволило тебе выжить, – ответила ей Рицуко, – Но раз уж нам обоим суждено умереть, я рада, что ты рядом со мной. Я... я люблю тебя, Майя.
– Я тоже люблю тебя, Рицуко, – тихо произнесла Майя, затем подарила ей быстрый поцелуй, хотя липкая дрянь во рту и носу мешала, словно они целовались через слой желе. Целый кувшин желе.
Глубоководные приближались, но необычно медленно. Почему они не стремятся поскорей покончить с ними? Рицуко задумалась. Если они боятся...
«Наверное, они боятся, что я унаследовала какие-то знания матери, и сотворю нечто ужасное с первым, кто нападет», – подумала она.
Рицуко начала со зловещим видом бормотать себе под нос всплывшие в памяти обрывки слов.
– Y'nagg Achtir'neh K'ylagh Brazzt Mic'ir'los! – выкрикнула она и взмахнула руками по дуге. Ее собственные вены, казалось, вспыхнули огнем, и она застонала от боли, надеясь, что не прикончит сама себя.
Но тут она услышала женский голос в голове, голос той, кого она знала когда-то: «Brk'nak». И жжение в венах прекратилось.
Глубоководные заметались, воя и сжимая головы. Их глаза выкатывались из орбит еще больше обычного, когда они в корчах падали на землю. Вскоре, все они затихли, хотя явно оставались в живых – их жабры продолжали деловито работать.