Рей сделала два быстрых шага к нему, взглянула в испуганные глаза Синдзи и залепила ему пощечину. Он удивленно уставился на нее, поднес руку к лицу и потер щеку.
– Эй! – взъярилась Аска, – Не смей!
Но Рей уже отошла. Не оборачиваясь, не сказав ни слова и ничем не выдавая своего волнения, она направилась к дверям цитадели. Аска сжала кулаки и глубоко вздохнула.
– Ты боишься, – сказала она Синдзи, – И я боюсь. И даже эта чудо-девочка боится, хотя по ее лицу и не скажешь. Это нормально, только дураки ничего не боятся. Но нам надо бояться не того, что ждет нас по ту сторону двери, а того, что скрыто у нас внутри. И если мы справимся со своими страхами – мы сможем победить.
– Мы сдохнем, понимаешь ты это?! – закричал на нее Синдзи, – У нас нет НИ ЕДИНОГО шанса! А я не хочу умирать!
Аска обняла Синдзи, прижавшись к нему всем телом. От прикосновения ее теплого упругого живота и грудей (постоянное отращивание крыльев наносит невосполнимый ущерб гардеробу) Синдзи даже на миг забыл о своих страхах. Ее губы, щекоча, коснулись его уха.
– Я устала, Синдзи. Я так устала, – прошептала Аска, – Постоянно ощущать нависшую угрозу, каждую минуту ждать удара… Кто угодно сломается. Но мы уже у последней черты, на последнем рубеже. Я хочу, чтобы все это, наконец, кончилось, иначе я просто не выдержу… Мне уже все равно, погибнем мы, или нет. Но если мы сдохнем, то сдохнем героями. А останемся снаружи – про нас никто и не вспомнит. Не отступать! Понял, Синдзи? Мы не отступим, что бы ни случилось. Ты успокоился? Или дать тебе еще одну оплеуху?
– Ты здорово умеешь успокаивать, – ответил Синдзи, шмыгая носом, – Но раз ты пойдешь, и я пойду.
– Вот и хорошо, – Аска не спешила выпускать Синдзи из объятий, – А это еще что такое? Здорово твердое…
– Это… пистолет, – ответил Синдзи.
– Хмм… самая бесполезная вещь, какую только можно представить в данной ситуации. Смотри, не отстрели себе что-нибудь.
– Вы идете или нет? – послышался от дверей спокойный голос Рей.
Сеть туннелей и пещер, по которым провели Рицуко. поражала воображение своими размерами. Это был целый подземный город, раскинувшийся на многие мили. Хотя, конечно, эти пещеры не могли являться искусственными сооружениями. Глубоководные заняли и использовали древние каверны, усеянные сталагмитами и сталактитами, среди которых никогда не ступала нога человека. А если и ступала, то эти люди никогда не возвращались на поверхность, чтобы рассказать о своем диковинном открытии.
Рицуко даже начала сомневаться, действительно ли они находятся в районе Шварцвальда. Ей трудно было представить, что эти обширные пустоты располагаются под знакомой ей местностью, может даже прямо под городами людей.
По пути им не раз встречались Глубоководные, поодиночке и группами. Все они, не проявляя особого любопытства к Рицуко (любопытство, похоже, вовсе не свойственно их расе) приседали перед ней в каком-то гротескном подобии реверанса, после чего спешили дальше. Рицуко не удостаивала их ответом.
Наконец, ее провели в громадную пещеру, задняя часть которой представляла собой что-то вроде алтаря или святилища. Воздух здесь был настолько насыщен влагой, благодаря нескольким бьющим фонтанам вдоль стен, что жабры Рицуко не пересыхали, и она могла нормально дышать и говорить.
– Вот мы и свиделись, дочка. А ты вся в маму пошла.
Рицуко резко обернулась на звук голоса. Она ожидала всякого, внутренне готовясь к самому худшему, но о возможности подобной встречи не могла даже помыслить.
– Мама? – недоверчиво переспросила Рицуко, уставившись на приближающуюся к ней женщину.
Та была полностью обнажена, но ее нагота не казалась постыдной, скорее напротив, трудно было бы представить ее одетой. Ее тело обладало настолько идеальным сложением, что Рицуко даже ощутила подсознательный укол зависти. Даже насыщенный буро-зеленый оттенок кожи, мелкие серебристые пластинки чешуи на бедрах, плечах и спине, а также перепонки на пальцах рук и ног не могли испортить общее впечатление.
– Да, это я, Рицуко, – ответила Наоко Акаги, – Ты не хочешь подойти и обнять свою маму? Мы ведь так давно не виделись.
– Воздержусь, – холодно ответила Рицуко, слегка отстранившись от раскрытых объятий матери, – Теперь-то я понимаю, почему мне сохранили жизнь.
– О чем ты говоришь? Убить дочь и наследницу верховной жрицы Дагона – да у кого бы из этих, – Наоко взмахнула рукой, указывая на двоих Глубоководных, с копьями в руках застывших у входа, – рука поднялась бы на такое? Они чтят своих жрецов не меньше, чем богов.