То, что делала ее ЕВА, вызывала в ней отвращение, но с другой стороны в ней росло удовольствие, которое она тут же постаралась задавить.
В Геофронте Майя нахмурилась.
— Коэффициент синхронизации Аски и Синдзи немного упал.
Мисато пожала плечами.
— Мы не можем ругать их за это. — у них не было четкой картины происходящего, так как они не получали визуальных сигналов от Детей, только сигналы гиперсонара, но все же это выглядело ужасно. Она нервно потеребила ожерелье.
— AT-поле Ангела упало на пятьдесят процентов, — доложил Шигеру.
— Я удивлен, что он не порвал их кабели питания, — сказал Макото.
— Не подавай ему таких идей, — ответила Мисато.
То немногое, что еще оставалось Рахабом, было покрыто льдом и сочилось кровью. ЕВА-00 разрезала его «торс» жвалами, Первый ел нечто напоминающее ногу, а Второй, продвинувшись вперед, вонзил свои усики в огромный глаз Ангела.
Пронзительный крик пронесся по пещере, заставив вздрогнуть ее стены. Мониторы Аски неожиданно запестрели шквалом образов, ее уши наполнились звуками, а нос ощутил запахи.
На мгновение перед ее взором в космосе проплыл шар Земли. Затем она увидела большой континент и вулкан. Розовые покрытые грязью существа, походившие на крылатых крабов, сновали вверх и вниз, строя город, добывая камень, заглушая вулкан с помощью странных механизмов. Они строили город, чтобы охранять пещеру, где спала Аска. Однажды, они ушли, а много позднее пришли люди и стали поклоняться ей.
Она застонала. Это были не ее воспоминания, не ее чувства, но она не могла сопротивляться им, у нее не было сил сражаться с ними. Кривизна времени. Запах умирающего мира. Сферы двенадцати измерений. Музыка, пронзающая вселенную. Вселенная заключенная в атоме, гибнущая из-за того, что его расщепили в циклотроне. И даже волнение нечестивой толпы, окруженной вниманием глупых богов и режущая слух мелодия безумного флейтиста.
А образы продолжали мелькать и мелькать перед ней. Обрывки слов священника на незнакомом языке, но вот уже незнакомые слова звучат внутри ее, переполняют ее, она понимает их смысл. Они говорили о будущем, в последний день, перед тем как ее дом опустится в воды океана, звучало последнее пророчество в их жизни, отданной на служение ей. Она не обращала внимания на их раздражающее жужжание, вкупе с глупыми людишками, падающими в великий колодец. Они говорили о ее гневе, ее желаниях, надеждах и страхах за эту землю, но для нее они были не более чем мелкие букашки. Она ждала, просто ждала День возвращения. И еще один день…
— Священники Йвогва погубят всех нас, — сказал Зар-я. Он смотрел на развертывающуюся перед ним трагедию. Воздух помутнел от пыли и дыма пожарищ, земля дрожала, и по ней ползли извилистые трещины, огромные волны накатывались на берег, врываясь в трещины. Повсюду стоял ужасный грохот.
Жалкие группки людей бежали на гору по направлению к замку, спасая свои жизни.
Старик с бледной кожей и седыми волосами покачал головой.
— Мы рискнули и проиграли.
— Великий Гхатанавоа глядит на нас! — с жаром возразил Яки-шу — темнокожий юноша с ярко-желтыми волосами, бывший простым аколитом в замке. — Он спасет своих верных последователей!
— Ему все равно, что будет с нами. Мы только притворялись, что говорим от его имени, используя его силу для нашей собственной личной выгоды. Разве ты не изучал историю? Он не спас тех, кто построил этот замок и город. Зачем ему спасать нас?
— Это… это богохульство! — Яки-шу был шокирован. — Мы избранные! Мы разрушили все другие храмы по его приказу. Он… он должен спасти нас!
— Богам наплевать на человечество, — сказал Зар-я. — Только слабые Великие, живущие во снах, немного заботятся о смертных, но они не могут появиться в этом мире. Они только тени. Богам, вселенной… все равно — будем мы жить или умрем. Мы рискнули и проиграли. Настал черед платить за все.
— НЕТ! Этого не может быть! Мы служили ему верой и правдой, мы давали ему кровь и жизни! А теперь ты говоришь, что мы убили этих людей зря.
— Возможно, это усмиряло его жажду крови… если он вообще чувствует жажду. Мы не знаем ничего о нем за исключением того, что смотреть на него равнозначно смерти. Единственное, что успокаивает меня сейчас… — Зар-я посмотрел на кучку людей, пытающихся зажечь огонь в одном из запрещенных замков — храме Кувада, бога огня, надеясь, что их бог заметит их. Бесполезно. Даже если он обратит на них свое внимание, то скорее всего просто убьет, — …однажды, он тоже умрет. Я видел это.
— Это невозможно! Боги не умирают!
— Все живые существа умирают. Однажды, в один из дней Прорицания я взял священное снадобье Лэи. Я путешествовал по изгибам времени, избегая гончих, охранявших эти пути, и я видел день… день, когда Убивающего Взглядом больше не будет. От судьбы не уйдешь. Когда я увидел это, я понял, однажды Му погибнет. Но я знал, что тот, кто бросил нас на погибель, умрет также.
— Нет! — закричал Яки-шу. — Он придет! Он спасет нас!
— Трое его собратьев, такие же, как он сам, убьют его. Три бога, притворяющиеся людьми. Они придут в образе людей, и сила богов будет наполнять их. Они убьют его и заберут его силу. Как раз в канун его освобождения, на краю триумфа. Он будет уничтожен точно так же, как мы в день нашей победы. Я умру, но умирая, буду знать, что придет и его черед.
— БОГОХУЛЬНИК! — закричал Яки-шу. — Ты должен быть брошен ему! Это тебя надо принести в жертву его ярости! — он выхватил свой жертвенный нож.
Аска не видела конца схватки, ей было не до пророчества.
— Я НЕ ЧУДОВИЩЕ! ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО РАЗУМА! — закричала она.
В ее разуме мелькали имена. Йвогва, Иллисиа, Ториак, Кнн-Йрр, Т'юи" оик-Х'ал'ша, Ёггов, Тьёг, Занву, Идх-я, Тлалок, Гхатанавоа, Гхадамон. Это могли быть имена людей или названиями мест. Она не помнила. Она не хотела помнить. Это были не ее воспоминаниями! Ни одно из них!
Она обратилась к своей памяти: Берлин летом, вагнеровский фестиваль, дом Гете, Анна, доктор Химмилфарб, ее родители, NERV-Германия. Постепенно ее воспоминания проступали перед ней, делались ярче, вытесняя чуждые ей картины, которые начали лопаться одна за одной.
Рахаб умер. Ничего ни осталось от Рахаба, кроме струи гноя и крови, растекающихся по пещере, да больших серых кусков плоти, быстро растворяющиеся в воде. От останков Рахаба в разные стороны побежали волны, и как только часть волн вырвалась наружу из колодца, оставшаяся наверху взрывчатка сдетонировала. Огромные глыбы рухнули вниз, заваливая выход, разрывая линии связи и энергии.
Дети оказались заперты в подводной пещере, без средств связи и надежды на помощь. Энергии у них оставалась на тридцать минут.
Связь с пилотами была потеряна. Линии связи ЕВ с кораблем уничтожены.
— Мы считаем, что-то перерезало кабель, — сказал Кадзи.
— Они победили, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — закричала Мисато. — Они убили его! — Кто… КТО СДЕЛАЛ ЭТУ ВЗРЫВЧАТКУ?
— Какая-то компания по изготовлению вооружения, — сказал Макото. — Я могу уточнить.
— Найди и убей их, — приказала Мисато безжалостно.
— МАГИ дали оценку. Вероятность их гибели один процент. Возможно, их кабели просто перерезаны, — доложил Шигеру. — Если их переносные источники питания не повреждены, они могут попытаться выбраться наружу.
— Может быть, — сказала Мисато, комкая лист за листом в крошечные шарики. — Если они умерли… — она потерла глаза, стараясь не заплакать. — Они не могли умереть. Они живы. Они ДОЛЖНЫ жить!
— ДАГОН еще не готов, — сказала Рицуко. — Мы не можем позволить потерять их.
— Значит, мы могли бы, если бы он был готов? — Мисато, свирепо глянула на Рицуко.
— Это война. Они солдаты. А солдаты могут умереть. Но сейчас они единственные солдаты, которые у нас есть, и если бы они были не нужны… Я люблю их. Но возможно, однажды один из них УМРЕТ. Разве ты позволишь этому сломать тебя, Мисато? — голос Рицуко звучал напряженно. — Это война. Командир, который упал духом из-за чьей-то смерти, бесполезен для живых.