— Хм?
— Тебе что-нибудь говорит слово Атлач-Нача?
— Ну… не знаю. Напоминает Мексику. А тебе зачем?
— Просто так.
— Почему ДАГОН не активировали? — задал вопрос Скорпион. — Тогда мы обошлись без ненадежных человеческих детей.
— Потому что ДАГОН до сих пор нестабилен, — ответил Киил. — Пилот, сошедший с ума при первой синхронизации с ЕВОЙ и съевший десять техников, бесполезен для нас.
— А если направить на него больше ресурсов?
— Еще больше ресурсов? Наши финансовые ресурсы и так уменьшились с его появлением. И все мы понимаем, что ДАГОН может никогда не повторить наш первый успех. Особенно поскольку мы лишились всех по-настоящему ответственных за него.
— А что с ней? — спросил Анкх.
— Она в порядке.
Глубоко под штаб-квартирой NERV одинокая фигура шла в абсолютной темноте.
Рей бесшумно двигалась по мостикам и лестницам, только свет красных глаз выдавал ее присутствие в темноте. Каждые несколько минут дорогу ей преграждали огромные стальные двери, открываемы только с помощью отпечатков пальцев или после сканирования сетчатки глаза. На последней двери она просто нарисовала пальцем знак.
Она была одной из тех, кому разрешалось находиться в этой секции базы. На ее лице отражалось беспокойство, как будто она размышляла над важной дилеммой. Ее путь закончился у большой стеклянной стены. За этой стеной во тьме что-то находилось, выдавая себя всплесками и течением жидкости.
Она медленно подошла к стеклу, положив на него руку и прислонив лоб. Вода за стеклом всколыхнулась. В глубине вспыхнула пара красных глаз и уставилась на Рей.
Затем еще одна.
И еще.
И еще.
Множество красных глаз, сверкающие ярко как звезды в ночном небе, с любопытством воззрились на одинокого посетителя. Из обсидиановой глубины протянулась бледная рука, коснувшись стекла в том месте, где лежала рука Рей.
Рей закрыла глаза и вздохнула.
Анкх заговорил снова.
— Что Икари делает в Антарктиде? Там уже ничего не осталось.
— Он последовал моему совету. И он привезет нам что-нибудь полезное, — раздался молодой женский и немного шепелявый голос. Он исходил из знака похожего на знак био-опасности, но с более плавными изгибами.
— А именно?
— Не все Древние боги погибли, когда их цивилизация разрушилась. Если экспедиция Мискатоника смогла обнаружить выжившего Древнего, то я уверена, мы тоже найдем. Мы должны найти. С его помощью, добровольной или нет, мы сможем раскрыть последние секреты, необходимые нам, и обеспечить успех Пророчества. Его желание будет выполнено.
Синдзи потянул воздух носом, переступая порог квартиры. Воздух наполняли аппетитные ароматы, заставившие его живот заурчать. "Аска готовит что-то вкусненькое", — подумал Синдзи. Он держал в руках большой пакет с продуктами. Когда он с Мисато вернулись домой, то обнаружили список, оставленный Аской, и ему пришлось тащиться в магазин. Мисато сказала, что ей надо поработать над рапортом, но, скорее всего, ей было просто лень.
Синдзи отправился на кухню и к огромному своему изумлению увидел там Мисато, стоящую у плиты, в фартуке, надетом поверх футболки и шорт. Она заглянула в поваренную книгу, покачала головой и бросила в кастрюлю щепотку вкусно пахнущей специи.
— Привет, Синдзи. Надеюсь, тебе нравится гуляш.
— Что такое гуляш?
— Без понятия, но пахнет вкусно. У меня возникло побуждение заняться готовкой. А поскольку такое случается редко и только при голубой луне, я никогда не знаю, что у меня получится, пока не приготовлю.
Синдзи подозрительно посмотрел на кастрюлю.
Мисато взяла ложку.
— Теперь помешаем. Вот так.
Синдзи принялся выкладывать покупки.
— Можно спросить тебя?
— Валяй, — она повернулась к книге, — Ты знаешь, что такое орегано?
— Наверное, штат в Америке.
Мисато выглядела немного озадаченно.
— Или какая-нибудь трава или специя, — продолжил Синдзи, пожимая плечами. — Но я хотел спросить тебя о другом. Почему ты в NERV? Ты не походишь на солдата.
— Я была в Антарктиде, когда произошел Второй удар, — сказала она, копаясь на полке со специями, которая, благодаря Аске, содержала теперь не только соль и перец. — Ага! Орегано! — она высыпала немного в кастрюлю.
— И ты выжила?
— Я очень много забыла, но сам момент Второго удара помню ясно.
— Папа! Что случилось? — закричала Мисато. Она чувствовала пульсации воздуха. Волны жара катились от гор, и лед заметно таял. Она стояла в доках, всматриваясь в ту сторону, где работали ученые. Меховая парка, одетая на ней, нагрелась, и пот ручьями тек по ее лицу.
— Ожерелье, которое я дал тебе, с тобой? — по лицу ее отца также бежал пот.
Его голос звучал настойчиво, а в его глазах она видела панику.
— Авария, папа?
— Очень большая. Я никогда не должен был брать тебя с собой, но я… — он вздохнул, — Я должен был позволить тебе остаться с твоей теткой, как ты хотела. Садись в лодку, Мисато-чан.
Она спрыгнула в лодку. Лодка была небольшая и не предназначалась для длительного плаванья, но где-то неподалеку стоял на якоре корабль экспедиции.
— А как же ты, папа?
— Я попытаюсь остановить его, но, скорее всего, уже слишком поздно. В конце концов, я умру как мужчина, — пробормотал он. — Иди, Мисато-чан. Скажи им… часы судного дня начинают бить полночь.
— Я не понимаю.
— Я молюсь, чтобы ты никогда не поняла, — ответил он тихо и быстрыми шагами стал удаляться от дока.
Заведя мотор, она отчалила от пирса, молясь, что выбрала правильное направление. Вскоре она заметила большой корабль вдалеке, суливший ей помощь.
Он постепенно увеличивался в размерах, как она приближалась к нему. Она правила лодкой, нервно оглядываясь назад и молясь о спасении своего отца.
Взорвалась целая горная гряда, извергаясь в небо и превращаясь в черное облако, подпираемое бесконечным потоком молний, бьющих в небо. На мгновение все смолкло, а потом взрывная волна докатилась до нее. Огромная волна вздыбилась вверх, вознеся ее лодку на свой гребень. Огонь ревел на ледяных просторах Антарктиды, и земля исчезла в потоках пара, огня и молний.
Черное облако закрыло солнце, и волна, несшая ее, накрыла корабль, на котором она надеялась спастись. Последнее, что она запомнила, были вопли ужаса, непрерывный грохот, и злая песня, звучащая в небе.
— Они нашли меня плывущей на лодке, уцелевшей непонятным образом. Я почти замерзла, и должна была умереть от обезвоживания. Год я провалялась без сознания. И однажды, просто очнулась в своей постели. Я оказалась единственной выжившей, — Мисато говорила ровно, но Синдзи чувствовал сдерживаемые ею эмоции.
— Тебе здорово повезло.
— Иногда мне кажется, лучше бы я погибла со своим отцом. Я была так взволнована, что он взял меня с собой в одну из своих археологических экспедиций. Но там было чертовски скучно… и за день до его смерти мы сильно поругались, и я сказала, что хочу, чтобы он умер, — она вздрогнула, — Синдзи, будь осторожен, когда что-нибудь желаешь.
У Синдзи возникло желание сделать или сказать что-нибудь.
— Он гордился бы тобой сейчас.
— Надеюсь, — произнесла она тихо. — Я старалась отомстить за него. Как я хочу управлять ЕВОЙ и сражаться вместе с вами, вместо того чтобы посылать вас вместо себя. Но я не могу. Я остаюсь дома и переживаю, пока вы трое рискуете жизнью, вместо того чтобы быть нормальными детьми.
— Мы давно бы погибли без твоего совета. Особенно я.
— Не будь такого низкого мнения о себе, Синдзи. Я растратила годы своей учебы на это, — она посмотрела на гуляш. — Интересно, и как я пойму, что он готов?
— Попробовать?
— Спасибо за сотрудничество.
Гуляш оказался вкусным, хотя Синдзи боялся обратного, но чрезвычайно острым.
— ААААА!!!!!
— Невкусно?
— ВОДЫ!!!!!