Самая трудная часть – попасть сюда. Человек мог попасть сюда, поднявшись по девяносто девяти ступенькам к пещере вечного огня, или переплыть реку полную пираний, или взобравшись на гору. Истинный сновидец должен быть упорен в отыскании места, где сны превращаются в реальность.
И еще, временами, даже для опытных сновидцев было тяжело попасть сюда. Аска не знала, почему. С ней такого не случалось. Иногда она сталкивалась здесь с доктором Химмилфарб, но после прибытия в Токио-3 она еще не разу не видела ее. «Я должна научить Хикари, – подумала Аска. – Ей понравится здесь. Но надо проследить, чтобы НИКТО НИКОГДА не научил Тодзи».
Движение привлекло ее внимание, выведя Аску из задумчивого состояния. Между деревьев мелькнула быстро движущаяся фигура. Нечто с красными глазами и слабым голубым сиянием вокруг них.
«Скиталец тьмы», – решила Аска. Давным-давно в своем сне она сражалась с ним. Победив его, она прошла свой путь в мир Грез. Доктор Химмилфарб предостерегла ее, что, скорее всего, он не умер и однажды придет снова.
Она победила его, но до сих пор боялась это существо, несмотря ни на что. Он мог принять тысячи форм, и некоторые из них были жуткие сверх меры. Но другие выглядели совершенно безобидно, до тех пор, пока не понимаешь, что сунула голову в пасть льву.
Она вскочила на ноги и обнажила меч. Ониксовый клинок был выкован для нее кузнецом из Илек-Вада, после победы над огромным морским зверем, угрожавшем городу на больших стеклянных утесах и лабиринтам Гнорри, месту жительства обитающих под водой морских союзников Илек-Вада. Огонь пробежал вдоль клинка, очерчивая круг вокруг ее ободряющим, теплым светом.
Фигура мгновенно отпрянула от нее в черноту неба, освещенного серпом луны. Существо летало с помощью огромных крыльев, похожих на крылья летучей мыши. Все как тогда: крылья, глаза, хвост с шипом и сочившийся из него яд.
Он практически убил ее тогда – испуганного, невооруженного ребенка, выжившего только благодаря своей силе воли и урокам, преподанным ей. Но теперь она не ребенок.
– Выходи и сражайся, мерзкий ублюдок! Темнота не поможет тебе! Я – Аска Сорью Лэнгли, Красный Рыцарь Селефаиса! Я победила тебя прежде, и сделаю это снова!
Из темноты налетел порыв ледяного воздуха, но ее меч вспыхнул ярче, отбрасывая темноту и холод.
– ДЕРИСЬ СО МНОЙ!
Красные глаза уставились на нее сверху. Существо сделало над Аской круг и приземлилось на землю вдалеке от нее. Несколько мгновений красные глаза не мигая смотрели на нее, потом погасли, исчезнув в темноте. Она бросилась следом.
Но он пропал, как будто никого и не появлялся. Остаток ночи Аска провела, не сомкнув глаз.
Кенсуке, Тодзи и Синдзи, вместо того чтобы делать уроки, лежали на лугу на окраине города, смотря на плывущие в небе облака.
– Как же я тебе завидую, – сказал Кенсуке.
– Почему?
– Опуститься в глубины моря – это же клево. Держу пари, ты встретишь там русалку или найдешь сокровища. Как же я хочу быть пилотом ЕВЫ.
– Как же я хочу, чтобы ты мог делать это за меня. LCL – такая гадость. И возможно, трос оборвется, и мы останемся на дне океана, – ответил Синдзи. Он лениво завязал длинную травинку в кольцо, и теперь вплетал второй стебель в первый.
– Как же я хочу жить с такой же красоткой, как ты, – подключился Тодзи.
– Да, – поддержал Кенсуке. – Но тебе также придется жить с Аской. Я не помешанный, но думаю, вы двое убьете друг друга.
– Ха. Я заставлю Синдзи приударить за ней. И пока она отвлечется на него, я получу Мисато.
Синдзи рассмеялся.
– Не думаю, чтобы Мисато интересовалась парнями нашего возраста.
«Интересно, может он быть тайным поклонником Мисато? – подумал Синдзи про себя и рассмеялся. – До тех пор, пока он не мой…»
– Эй, могу я помечтать о возвышенном! – сказал Тодзи, резко выкидывая вверх руку, сжатую в кулак. – Я побил батю, – он зарычал. – Этот урод даже не навестил мою сестру. Сказал, что она уже умерла.
Синдзи моргнул.
– Что?
– Мама была в таком же состоянии, перед тем как умерла, но я хочу сказать… она и мама не были ранены одинаково, – Тодзи вздохнул. – Мама просто надышалась ядовитых газов. Она умерла много быстрее, чем моя сестра. Я хочу сказать… Мики в госпитале гораздо дольше, чем мама.
Синдзи сел и нахмурился, чувствуя себя виноватым.