— Хорошо, хорошо, до меня дошло!
Рицуко снова рассмеялась, затем серьезно посмотрела на Мисато.
— Ты все еще остаешься моей подругой, верно?
— Можешь мне поверить, — хмуро сказала Мисато, — Не смотря на то, что ты лесбиянка, ты все еще старая добрая Рицуко для меня.
Рицуко искренне и тепло улыбнулась.
— Спасибо.
— Ага, и все равно — старомодная, холодная, трудоголик, без чувства юмора, брюзга, книжный червь, зануда…
— Хорошо, хорошо, до меня дошло.
Они рассмеялись, наблюдая за заходом солнца, снова вспоминая о старых добрых временах, как могут только настоящие друзья. Про себя, Рицуко проклинала себя за то, что ей не хватило смелости сказать Мисато о еще одной вещи.
Если повезет, Мисато так никогда и не узнает.
Синдзи обложился книгами, делая кое-какие заметки, относительно империи инков. Их преподаватель дал всем четверым Детям задание написать доклад о инках, за то время, пока они будут отсутствовать. Сейчас наступила его очередь пользоваться книгами, полученными в школьной библиотеке (и которые были не слишком щедрым источником знаний о инках), поэтому дело продвигалось медленно.
На стол, за которым он сидел, упала тень.
— Я еще не закончил, Тодзи, — сказал Синдзи, не глядя.
— Должен признать, меня еще никто не принимал за Сазухара-куна, — раздался голос Гендо.
Синдзи замер, затем медленно поднял голову, чувствуя себя глупо, и пытаясь собраться с духом, чтобы спросить: что же случилось с Рей?
— Мм…привет.
Гендо сел по другую сторону стола.
— Над чем ты работаешь? — его голос звучал заинтересованно, что удивило Синдзи.
— Домашнее задание, — ответил Синдзи, — Я должен написать доклад о инках. Все мы. Но у нас не хватает книг на всех, так что мы пользуемся ими по очереди.
Гендо кивнул.
— Инки были великим народом, прежде чем они были уничтожены. Однако, это показывает, что могут сделать несколько решительно настроенных людей. У Франциско Пиззаро было всего несколько сотен людей, но с ними, он нанес поражение империи миллионов. У него даже не было пророчества, работающего на него, как в случае с Кортесом.
— Но почему они не выбрали нового императора, когда Пиззаро захватил их прежнего?
— Поскольку император, как они верили, имел божественное происхождение, они не могли просто взять и достать из кармана еще одного бога. К тому же, у них только закончилась гражданская война, в тот момент, когда прибыл Пиззаро. Когда боги идут войной друг на друга, умный смертный может воспользоваться случаем и получить преимущество, — Гендо прервался, чтобы поправить очки, — Король-бог имеет огромную власть, но если свергнуть бога, общество становится подобно обезглавленному цыпленку — с телом, но без мозга. Не то чтобы цыплята имели достаточно мозгов. И короли-боги становятся дурацкой жертвой их собственной пропаганды, вначале считая себя непобедимыми, и обычно осознающими истину, когда уже слишком поздно.
Гендо откинулся на спинку стула и улыбнулся.
— Те, кто поклоняются богу, относятся к типу людей, желающих, чтобы их спасли, вместо того, чтобы спасти сами себя. Как только ты уничтожаешь их идола, которому они поклонялись, они теряют способность сделать хоть что-то без него. Они — овцы, убей пастуха, и они разбегутся. Именно поэтому инки исчезли. Когда волк Пиззаро сбросил императора-пастуха, он мог преследовать овец без помех. Испанцы так и не поняли, что то же самое касалось и их. Если бы инкам удалось убить Пиззаро, испанцы превратились бы в овец, а инки в волков. И возможно, сейчас мы жили бы в совсем другом мире. Трудно сказать наверняка.
— Значит, мы овчарки, защищающие стадо, — сказал Синдзи.
— Собака — лишь прирученный волк. Некоторые солдаты — овцы в волчьей шкуре, некоторые — собаки, другие — волки. Каждый отряд — это стая. Но некоторые стаи объединяются во время охоты, другие держатся обособленно от тех, кто стремится стать главным. Как ты уживаешься с другими Детьми, Синдзи?
Внезапная смена темы встряхнула Синдзи, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок.
— Ну, Тодзи и я хорошо ладим, хотя в спорте он гораздо лучше меня. А Аска бывает иногда бесцеремонной, но она тоже неплохая. И…
Синдзи сделал паузу, чтобы собрать храбрость в кулак и потребовать объяснений — что происходит с Рей?
— Значит, у тебя с Лэнгли никаких проблем?
— Ничего особенного. Мы однажды ходили на танцы и весело провели время. Она хорошо танцует, — сказал Синдзи, — Но я не понимаю, зачем она ходит в школу вместе с нами, если она уже закончила колледж?
— Это занимает ее время. И помогает ей улучшить ее японский.
— По ее мнению, все это скучно, — наконец, Синдзи собрался с духом и выпалил, — Отец, что случилось с Рей?
— У тебя какие-то проблемы с ней? — спросил Гендо.
Синдзи почувствовал, как между ними возникла стена. Он не был уверен, как это у него получается, но он мог чувствовать, что отец, знал больше, чем говорил. Даже его жесты изменились, став лишь немного более напряженными, когда он чуть отодвинулся от Синдзи.
— Отец, она, наконец, оказалась там, где она не должна была быть…где она могла только… — Синдзи сам не знал, что он пытается сказать, — Она выглядела такой счастливой, до тех пор, пока ты не прислал за ней своих людей. И она снова стала холодной и…жуткой. Что ты сделал с ней? — он старался придать силы своим словам, хотя ему самому казалось, что его речь звучит, как писк крысы, а не как рев медведя.
Лицо Гендо помрачнело.
— Я делаю то, что должен делать, Синдзи, и я не собираюсь отчитываюсь перед тобой. Есть серьезные основания для того, что я должен был сделать, и все, что произошло с Рей — не твое дело. Не смей больше говорить со мной в таком тоне.
— Что ты сделал? Промыл ей мозги? Ты ХОЧЕШЬ, чтобы она выглядела так? Почему? Она никому не сделала ничего плохого! — Синдзи, к его собственному удивлению, ощутил, как гнев растет внутри него. Его голос звучал все сильнее и громче.
— Мальчик, ты понятия не имеешь о ее возможностях причинять кому-либо вред, — резко оборвал его Гендо, — Ты даже не понимаешь — что она есть.
— Так ЧТО она есть? — потребовал ответа Синдзи. Он встал и посмотрел в глаза отца. На мгновение, его голова закружилась, словно они были бездонной пропастью, в которую он падал вниз головой. Но он схватился за край стола и удержался. Ощущение падения прошло, но теперь, вместо пропасти, выросла стена. Стена слегка подалась, когда он в гневе толкнул ее, — Скажи мне! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
Глаза его отца немного расширились и единственная капля пота скатилась по его виску.
— Ты не поймешь, даже если бы я рассказал тебе. Лучше тебе не знать. Знание может сломать тебя, — он встал, снял очки и протер их носовым платком. Вернув их на место, он продолжил, — Ты можешь остаться и сражаться, не задавая мне вопросов, на которые я не буду отвечать. Или ты можешь покинуть Токио-3 и жить в другой семье, все так же, не зная ответов. Это твой выбор, — его голос был холоден, но Синдзи ощутил едва заметное колебание.
Синдзи гневно уставился на отца. Он не мог бросить друзей, не сейчас. И он, также, никогда не узнает правды, если уедет. «Если ты причинил ей вред, отец, я найду способ поквитаться с тобой», — подумал он.
— Я остаюсь, — сказал он, таким же холодным тоном, как у своего отца.
— Хорошо. Теперь, заканчивай свою домашнюю работу, — Гендо повернулся и пошел, подчеркнуто медленно, пока не вышел из комнаты. После того, как он закрыл дверь, Синдзи услышал, как он ускорил шаг в коридоре.
Синдзи плюхнулся на свой стул. «Проклятье, я упустил шанс, — подумал он, — Теперь, отец сердит на меня, а я так и не узнал, что случилось с Рей. Должно быть что-то, что я могу сделать… чтобы отменить то, что он сделал с ней. Но почему? Почему он так поступил?»
Он вздохнул и вернулся к своему домашнему заданию, настолько поглощенный своими мыслями, что даже не заметил вмятины в тех местах, где его пальцы вцепились в край стола.