Человечество обречено, отвечала песня. Ты читал пророчества Последнего падения, и ты понимаешь, что они осуществятся. Единственный способ спасти человечество - это уничтожить всех создателей этой жалкой расы. Отдай свое имя Великому Безымянному, и он освободит тебя. Только сила может дать свободу. И он обладает силой. Будь его сторонником, его голосом, его рукой. Отбрось все человеческое, и ты получишь то, что истинно желаешь.
Ты хочешь быть мальчишкой для битья всю свою жизнь? - говорил голос внутри него. Он сожрет тебя. И от тебя ничего не останется кроме оболочки - инструмента для его воли. Лучше смерть!
Ты не можешь спастись, - отвечала вселенная. - Ты лишь мелкий винтик в машине, рассказывающий историю, конец которой предрешен. Примешь свою судьбу, и ты получишь удовольствие от этого, отвергнешь - и ты познаешь страдания, перед тем как будешь уничтожен. Третьего не дано.
Даже вселенная может ошибаться. Неожиданно во вселенной раздался звон, становившийся все сильнее и сильнее. Этот звук заглушил музыку небесных сфер, песнь войны, и танец великого Султана в центре вселенной. Мир вокруг Кенсуке не выдержал и стал разваливаться на части.
Кенсуке проснулся в своей постели. В окно светило солнце. Его кот стремглав рванул из-под кровати к закрытой двери. Врезавшись в нее, он присел на все четыре лапы, ошеломленно мотая головой.
"Ничего себе кошмар, - сказал Кенсуке про себя. - Начитался, блин, всяких книжек. Но в них все же есть много правды. Слишком много фактов подтвердилось, чтобы отмахиваться от остального. Надо поторопиться, - подумал он. - Время уходит".
Вторую передышку он не получит.
Удивление Синдзи росло с каждой секундой, пока он смотрел на постановочный бой Тодзи и Аски. Они очень хорошо владели мечами, но он боялся, что они могут покалечить себя или других актеров. Мечи были тупые, но достаточно увесистые, а они уже практически не замечали никого, кроме себя.
Шла сцена перед пиром - кульминация спектакля. Все стояли на своих местах, одетые в костюмы. Синдзи никогда прежде не видел так тщательно выполненного спектакля. Намура-сенсей постарался на славу.
Синдзи стоял за кулисами. В этой сцене он не играл, а вот в следующей у него был большой кусок. Сейчас все еще живы, и пир играл в этом не последнюю роль. Рядом с ним появилась Козуе, игравшая одну из подчиненных Кассильде жриц, и потянула его за рукав. У нее были короткие коричневые волосы, и она носила очки, которые не могли скрыть ее ярко-голубых глаз.
- Это освещение сводит меня с ума, - она посмотрела на мигающие светильники. - Такое впечатление, что светильники передают какое-то секретное сообщение.
- Просто неумелые осветители. Намура-сенсей ругался на них много раз.
- Все равно от них не по себе. И от всего спектакля тоже. Разве ты не чувствуешь?
Синдзи потер покрытые гусиной кожей руки.
- Да. А от этих афиш у меня мурашки по коже. Мне не нравится этот Желтый знак. И мне плохо, когда я рядом с ним, Я не пойму почему, ведь это просто какая-то сложная спиральная тильда с точкой посередине.
- Вероломный друг! Ты предал моего короля, мужчину которого Я ЛЮБЛЮ! - закричала Аска со сцены, делая выпад мечом и пронзая Тодзи. На самом деле меч прошел мимо Тодзи, но из зала все выглядело по-настоящему.
Козуе толкнула Синдзи локтем.
- Так кто тебе НА САМОМ ДЕЛЕ НРАВИТСЯ больше? Правда, что Рей твоя подружка?
Синдзи покраснел.
- У меня… меня нет подружки.
- Ёхт, ты, пожирающая сосиски сука! - закричал Тодзи, делая шаг назад - ОВВВ! - он ударился головой, что случалось с ним каждый раз, когда они проигрывали эту сцену.
Козуе удивленно моргнула.
- Пожирающая сосиски сука? Этого нет в сценарии.
- ПРЕКРАТИТЬ! - закричал Намура-сенсей.
Рицуко нахмурилась. Происходило что-то необычное. Практически последние одну или две недели взятый в плен Херувим находился в коматозном состоянии. Теперь же он очнулся и ковылял по своей клетке. Его плоть перестала сереть и начала приобретать свой первоначальный цвет. Он расхаживал по клетке, напевая что-то с изменчивым, трудноуловимым ритмом, и изредка издавая радостные крики.
- Возможно, он болел, - предположила Майя. - Но теперь ему лучше.
- Раньше он хотел умереть, - ответила Рицуко. - Я бы так сказала. А теперь он чего-то ждет. По крайней мере, так выглядит.
- Так что, он умный? - удивилась Майя.
- Даже кошки могут предвкушать обед, - ответила Рицуко, надеясь, что это не их случай.
Не обращая ни на что внимания, Херувим задрал голову вверх, ища что-то видимое только ему и издавая трели непонятной песни.
Рей поднялась с кровати. В ее взгляде светилось раздражение. Она медленно пересекла комнату и вышла на балкон.
Рей посмотрела на звезды, ища что-то невидимое. Высоко в небе сверкал Альдебаран, притягивая ее взор.
Так она стояла и смотрела на сверкающую звезду, напевая при этом странную мелодию.
Аска откинулась на спинку дивана.
- Ты хочешь повторить эту сцену снова?
- Ну… я… - почесал затылок Синдзи. - Ты еще не устала?
- Немного, - призналась Аска. - Но… Я все еще не довольна…
В этот момент, в комнату вошла Мисато, с пивом в одной руке и куском пиццы в другой. Она остановилась и, сердито нахмурившись, посмотрела на детей, расположившихся на диване.
- Опять? - спросила она раздраженно. - Вы репетируете всю неделю, каждый вечер, не надоело?
- Эй, я не хочу провалиться перед всеми! - возмутилась Аска. - И что-то… беспокоит меня. А как ты, Синдзи?
- Вроде того, - кивнул он.
- Это просто мандраж перед завтрашним спектаклем, - проворчала Мисато.
- Отдохните. Вы репетировали кучу времени, даже я запомнила несколько реплик.
- Неужели? - удивился Синдзи.
Мисато приподняла бровь. Выпив пиво и вытерев рот ладонью, она глубоко вздохнула и выпрямилась, приняв величественную позу. На ее лице появилось грустно-задумчивое выражение, которое Синдзи и Аска практически никогда не видели на лице их командира.