- Кенсуке больше нет, только Король в Желтом.
- Кенсуке умер. И ты тоже, - прохрипел Король. - Ты Рей Аянами, не Кассильда, умершая давным-давно, - он указал на нее. - Возвращайся туда, откуда пришла, ты лишь выражение моей воли!
- Изменив сценарий, ты освободил меня. И я сделаю то, что должна, не повторяя произошедшего прежде. Ты не единственный, кто служил богу, Хастур.
- Не произноси это имя! - Король в Желтом вздрогнул. - Я - тот, о ком лучше не упоминать!
- Ты жалкий дурак, - на этот раз сломались ребра.
- Если ты убьешь это тело, то можешь не убить его, - сказала Мисато. - Но если ты свяжешь его знаком…
Кассильда посмотрела на Мисато и улыбнулась.
- Да, оставить тебя гнить в смертном теле, которое ты забрал, запереть тебя в том, к кому ты относился с таким презрением.
Синдзи содрогнулся от ее жестокой улыбки. Что стоит за этим спектаклем?
Неужели существовала настоящая женщина по имени Кассильда. Была ли она человеком? Пришельцем? Что произошло? Неужели «Король в Желтом» - настоящая история?
Она обмотала цепь вокруг его шеи. Зловеще улыбнувшись, она поместила знак на тело и сорвала маску с его лица. На мгновение Синдзи рассчитывал на ее объявление, что это старый мистер Кроули, правивший карнавалом. Но открылось лицо Кенсуке.
- Ёхт была права. Мы должны были убить тебя в ту же секунду, когда ты появился, - сказала она.
- Ползучий Хаос поглотит всех вас! - закричал Король. - Над внешними Богами нельзя смеяться! Я смотрел на трон Азатота! Я…
- Ты проиграл. И Вестник Внешних богов не жалеет тех, кто подвел его, - звуки битвы на сцене постепенно стихали, когда люди стали выходить из транса. Раздавалось все больше криков боли. Снаружи школы зазвучали сирены. - Возможно, он спустится из бесконечной пустоты посмеяться над тобой, но это все, на что ты можешь надеяться. Прощай, - она повернулась к Синдзи, Аске и Мисато. - Вот так заканчивается история о Короле в Желтом, добрые люди Токио-3. Последние слова прозвучали, и пьеса подошла к концу. Если нечаянно мы нарушили ваш покой, позвольте этому быть нашим возмещением, - ее голос ясно звучал в зрительном зале. Грустный и мудрый.
- Нет! - прохрипел Король. - Я чувствую силу внутри тебя! У тебя есть способности быть одной из нас! Ходить среди богов! Изгони этот бесплотный дух и освободи меня. Я покажу тебе путь.
На мгновение голос Рей ясно прозвучал вместо голоса Кассильды.
- Я не предам Икари-куна, - и снова появилась Кассильда, говорившая голосом Рей, но более старшим и более эмоциональным. - Занавес опущен. Прощайте. И может, ваш мир не повторит судьбу моего.
- Ты из другого мира? - спросила Аска. - Они тоже напали на вас? И он предал вас?
- История окончена, - ноги Кассильды подогнулись, и она опустилась на пол. Король в Желтом затих. Тут же она снова поднялась. Но это уже была Рей - спокойная и бесстрастная. Она подошла к остальным. - Конец.
- Это только начало, - пробормотала Мисато.
Медики и полиция сновали по зрительному залу, проверяя раненные тела и души. Мисато смотрела на разорение с грустью.
Они были на войне. У каждой войны свои потери.
Кенсуке лежал чуть поодаль, крепко связанный. Он уже пришел в сознание и с пеной у рта сыпал проклятиями, бормотал и кричал, не обращая внимания на Синдзи и Тодзи, зовущих Кенсуке.
Бедный Кенсуке. Ребенок не заслуживает такого.
- Мисато? - спросил Синдзи. - Что… они сделают с Кенсуке? Они смогут вернуть его назад?
- Они смогут помочь ему, верно? - спросил Тодзи с дрожью в голосе.
- Я… я не знаю, парни. Я действительно не знаю.
Пока Синдзи и Тодзи говорили с Мисато, Аска присела рядом с кричащим существом, когда-то бывшем Кенсуке.
- Я знаю, ты еще жив, - сказала она ему. - Я найду тебя, Кенсуке. Подожди немного.
- Не спится? - Аска присела рядом с Синдзи на балконе. Просунув ноги между балконной оградой, она принялась медленно болтать ими в воздухе.
- Я… я никогда не думал, что такое может случиться.
- Знаю, - прошептала она.
- Они всегда были большими монстрами, вроде Годзиллы. Но сегодня… Кенсуке… Тодзи… Хикари… все… чуть не умерли…
Аска кивнула, не находя слов. Слезы покатились из глаз детей. Они прижались друг к другу, ища утешения и защиту от объятий страха и отчаяния.
Сцена в больничной палате NERV выглядела бы забавной, если бы не причины, приведшие всех сюда.
Команда мостика в полном составе лежа на больничных койках, перевязанная с ног до головы.
- Я… вправду сделал это? - спросил Шигеру.
Майя кивнула.
- Ох… господи. Майя, прими мои искренние извинения. Я на самом деле…
- Знаю, - вздохнула Майя. - Мы не сами, ты не виноват.
- Знаю… но все равно извини. - Шигеру откинулся на своей постели очень смущенный.
- А…хех… - он нервно рассмеялся, - думаю, у меня не осталось никакого шанса на свидание?
К его удивлению Майя улыбнулась в ответ.
- Извини, - сказала она спокойно. - Я… я люблю кого-то другого.
Это удивило Шигеру. Он ничего такого не замечал.
- Неужели? Я знаю его?
Она кивнула.
- Да, но я не скажу.
Шигеру вздохнул.
- Могло быть и хуже. Я мог оказаться на месте Макото.
- Заткнись! - закричал Макото.
Кадзи застонал.
- Эй, у кое-кого из нас голова болит. Потише.
Синдзи снился сон.
Теперь, после своих тренировок, он понимал различие между реальностью и сновидениями, и мог точно сказать, где находится.
Он сидел в тени цветущей сакуры, на вершине холма, возвышающегося посреди долины, покрытой лесом.
Две бледных руки появились из тени, обняв его, и изящная девичья головка опустилась на его плечо.
- Рей?
- Я здесь, - прошептала она.
Они сидели в молчании, смотря, как лепестки сакуры танцуют по ветру.
Сколько они так просидели, Синдзи не знал. Минуту? Час? Год?
Рей нарушила молчание только один раз.
- Я буду защищать тебя, - прошептала она. - Всегда.
- Жалкие человечишки! Эта маленькая игрушка не удержит меня долго! - кричал Кенсуке, указывая на дверь в потолке его камеры. - Вы не сможете снова навязать мне тело! Я тот, кто не может быть назван, что не имеет имени, не может быть связан! Я уморю этот мешок дерьма голодом! И когда он умрет, я буду свободен! Мои рабы придут за тобой. Ничто не спасет тебя! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! - большой грубый знак Старейших исчез. Его заменили четыре хорошо сделанных знака, размещенные на цепи, обмотанной вокруг него.