Все, про что я читала, что видела на картинках в базах данных, в анимации, в видеороликах… все это, оказывается, существует, я вижу это собственными глазами. И это не мираж. Не трюк.
Трюком было сокрытие этого мира.
Выходит, все это время он не выздоравливал, а жил полной жизнью? Тогда почему нам об этом не говорили? Может, никто не знал?
Мне хотелось, чтобы Лэчлэн видел эту картину, и Ларк тоже. Ну, и мама, конечно же, мама! Чего бы я ни отдала, чтобы она сейчас стояла рядом и смотрела на то, что мы считали безвозвратно утраченным. Сколько раз Эш ходил в храм, чтобы покаяться от имени человечества за тот ужасный ущерб, что мы нанесли планете, животному миру, самой Земле. Какими виноватыми чувствовали мы себя в том, что разрушили собственный дом, уничтожили практически все живое, кроме самих себя. Мне хотелось бы, чтобы люди, которых я люблю, были сейчас со мной и поняли, что от этого чувства вины они теперь избавлены, что всю вину уносит этот ласковый ветерок.
Быть может, мы и впрямь нанесли этому миру ущерб. Быть может, мы даже разрушили его.
Но вот он ожил.
Я вздыхаю, и при этом звуке олень поводит своими великолепными рогами, надолго останавливает на мне взгляд, поднимает испытанное в гоне копыто, затем поворачивается – по крупу пробегает мускульная дрожь – и бросается прочь. Мне жаль, что его больше нет рядом. Впрочем, неважно. Мир – вот он, и это живой мир!
Я улыбаюсь, улыбка сменяется смехом. Кружится голова, я оглядываюсь, стараясь найти глазами зеленорубашечников. Вон они, все там же, сзади, но ведь наверняка что-то видят. Я размахиваю руками, хохочу, как сумасшедшая. Погодите, то ли еще будет! То ли еще вы увидите, когда подойдете поближе. Обо всем забудете. Погодите, пока все граждане Эдема увидят то, что сейчас вижу я. И богатые, и бедные. Политика, нищета, второрожденные – все это покажется таким ничтожным, как только люди узнают, что мир возродился к жизни.
– Смотрите! – весело кричу я зеленорубашечникам. – Неужели такое возможно? Смотрите! – Я бегу к ним. Хочется обнять их, в пляс с ними пуститься. И они тоже потрясены этим невероятным открытием. Больше мы не враги.
Я легко скольжу по траве, потом по песку, назад, к искусственной пустыне.
– Идите сюда! – зову я их.
И в этот самый момент с оглушительным бабах на меня со всех сторон обрушиваются порывы ветра, меня обволакивает убийственный зной, слепит яркий свет. Я замечаю, как из почти невидимых решеток поднимается жар. Что бы там землетрясение ни разрушило, оно вновь пришло в действие.
Неважно. Мы уйдем отсюда вместе с зеленорубашечниками. Как-нибудь выберемся, чтобы донести до всех чудесную весть. Начальство в Центре уничтожит эту обжигающе горячую стену-пустыню, которая так долго держала нас в неведении относительно окружающего мира. И мы начнем жить заново.
Мы заживем в этом прекрасном зеленом мире, с его птицами, оленями, с его деревьями и богатой плодородной землей.
Я оборачиваюсь… и не вижу леса. Он исчез.
Увидеть можно только колеблющуюся серебристую волну жара, поднимающегося от песка пустыни.
С губ моих срывается вопль, слов я выговорить не в состоянии, это всего лишь крик пронзительной, невыносимой боли.
Исчез?
Да был ли он?
Да. Был! Я это точно знаю. Я видела его, вдыхала его запах, осязала его ступнями ног.
Это было на самом деле.
Это есть на самом деле.
Я пытаюсь бежать туда, где он был, но натыкаюсь на стену такого невероятного жара, что вынуждена остановиться. При попытке протянуть руку, пробить эту стену, пальцы тотчас покрываются волдырями.
Но ведь зеленорубашечники теперь тоже знают все. Они видели. Мы можем вместе вернуться в Центр и…
Они налетают сзади, наваливаются на меня всей массой двух своих тел, вдавливают мое лицо в песок так, что дышать невозможно и видеть тоже. Я хочу воззвать к ним, сказать, что чудесный поросший деревьями живой мир, который мы обнаружили, гораздо важнее, чем кара, которой, по их понятиям, заслуживает второрожденная. Но слова мои глохнут в песке.
Один из зеленорубашечников бьет меня в затылок, и через мгновение я проваливаюсь в черноту.
Но за мгновение до этого я прозреваю. Центру известно все. Центр сознательно утаивает от всех в Эдеме, что Земля уже давно исцелилась. А возможно, с ней вообще ничего и не случалось. Но по неведомым причинам Центр продолжает держать всех оставшихся в живых людей в гигантской клетке.