Есть! Я бросаюсь к двери и уже наполовину распахиваю ее, чтобы очутиться в благословенном безлюдье какого-то проулка, когда за спиной моей раздается голос:
– Эш? Это ты?
Я поворачиваюсь и вижу в тени Ларк. Эш столько раз показывал мне ее фотографии, что я заучила ее черты наизусть.
На ней платье цвета весенних, только что народившихся желто-зеленых листьев.
6
Мне показалось, будто тучи, застилавшие небо жизни моей, внезапно рассеялись и солнце устремило свои сияющие лучи прямо на меня. Чем пристальнее я вглядывалась в Ларк, тем сильнее охватывало меня какое-то странное томление. Чувство было такое, словно я знала ее всю жизнь, и вот уже между нами наладилась полная гармония. Словно я продолжаю кажущийся бесконечным бег, а она – возникшая наконец впереди финишная черта.
– Эш, ты что? – спрашивает она голосом, напоминающим аромат меда в давно вымершем улье. Никогда такой сладости ни в чьем голосе не слышала.
В коридоре полумрак, и я понимаю, что сейчас ей не увидеть, какие странные у меня глаза. При таком освещении меня не отличишь от брата-близнеца. Волосы у меня спрятаны под школьной кепкой, а куртка, скорее всего, скрывает округлости. По внешности же мы, хоть и сходны не один к одному, но в школьной форме Ларк, естественно, примет меня за Эша.
Пока я не заговорю.
Иллюзию мне разрушать не хочется, и я просто качаю головой, давая ей понять, что ничего, мол, все в порядке. Она делает шаг в мою сторону.
Надо уходить. Просто удалиться, не оглядываясь. Если она приблизится еще на шаг, увидит мои плавающие глаза. А если я открою рот, то поймет, что я – не Эш.
– У тебя приступ? – не уступает она, наклоняясь ко мне. Я ощущаю исходящий от нее приятный аромат. Не то чтобы именно сладкий, нет, скорее пряный, густой, какой бывает, когда дождь увлажняет мох у меня во дворе. – А то у меня запасной ингалятор есть, на случай, если ты свой забыл. – А я думаю, как же они должны быть близки, если она не только знает все о его здоровье, но и имеет при себе лекарства.
Нет, я не могу уйти от нее. Волосы у Ларк сиреневого цвета, глаза серые, блестящие, огромные, и из них на меня изливается участие и дружеское расположение. Видеть ее это как… как видеть какой-нибудь из исчезнувших видов, что показывают в роликах по Экоистории. Райская птица. Ягуар. Такие, как она, за всю жизнь мне почти не встречались, да, собственно, вживую я их вообще не видела. Я знаю, что это мираж, такой же, как силуэты давно исчезнувших животных в моих видеороликах и воображении. Если она узнает, кто я, тут же крикнет, призывая стражей порядка. Она Эшу приятельница, а не мне.
Но сейчас, на один короткий миг, я могу позволить себе притвориться.
Я стараюсь запомнить каждую мелочь нашего свидания, чтобы потом вполне насладиться ими. Тем, как светятся в полумраке ее волосы цветочного оттенка, ее немного растрепанными локонами. Тем, как она переступает с ноги на ногу, готовая вот-вот приблизиться ко мне, перенести тяжесть тела на выставленную вперед ногу и сделать шаг, но почему-то не решается.
Вот сейчас, в этот волшебный миг, у меня есть друг.
Это прекрасно.
И это ужасно, потому что в любой момент очарование может рассеяться.
– Эш? – вновь спрашивает она, на сей раз неуверенно.
– Все в порядке, – откликаюсь я, стараясь говорить глуше. Мне странен собственный голос. Ей, наверное, тоже, судя по тому, что она немного хмурится и между бровями у нее образуются две симпатичные морщинки. Голова у нее склоняется набок, как у птички.
Затем она внезапно опускается на низкую скамейку, тянущуюся вдоль стены всего коридора. Я осторожно сажусь на такую же, со своей стороны. Каждая из нас застолбила свою территорию с пролегающей между ними границей в виде коридора. Она не приближается. Может, мне удастся ухватить еще несколько мгновений этого сладостного рая.
– Ты… ты сегодня вроде какой-то не такой, Эш, – говорит она, и я не могу удержаться от смеха. – Ну вот, теперь совсем другое дело! – и морщинки у нее разглаживаются, словно рассвет наступил. Смех у нас с Эшем совершенно одинаковый – низкий, гортанный. – Я думала, ты нынче вечером не выберешься.
Перед тем как сказать что-то, я медленно, глубоко вдохнула.
– Да нет, я должен был выбраться. – Голос у меня звучит странно, скрипуче. – Я должен был… – запнулась я. – Я должен был увидеть тебя.
Даже в темноте я замечаю, как она вспыхнула. Коридор тут голый, неброский в сравнении с основными помещениями – с их безвкусными декорациями в виде залитых потоками воды джунглей. Но Ларк освещает их, словно тысячи фонарей вспыхивают.