Едва дверь закрывается, как она заключает меня в объятия, уткнувшись головой куда-то между шеей и плечом.
– Я помню, – говорит она. – Те люди говорили, что все забудется, и в самом деле поначалу перед глазами вроде как пелена маячила, но потом она рассеялась, и я вспомнила все. – Она слегка поворачивает голову и прижимается губами к моему горлу. – Ты такая храбрая. Такая сильная. Ты спасла мне жизнь.
Она отстраняется, заглядывает мне в глаза, судорожно вздыхает.
– Твои глаза! Они…
Ларк осекается, но видно, что она разочарована. Неужели я была для нее лишь каким-то экзотическим существом, второрожденной с необычными глазами? А что? Это сейчас она перебралась во внутренние круги, а раньше жила среди бедняков, Бестий, чудаков… И я была для нее тоже такой вот чудачкой, рядом с которой чувствуешь себя особенной.
А сейчас, когда могу сойти за перворожденную, я сделалась похожей на всех остальных?
Кажется, Ларк читает мои мысли.
– Одним только могу тебя приободрить. Глаза у тебя немного утратили прежний цвет, стало быть, надо добавить его в каком-нибудь другом месте!
Она усаживает меня на кровать и достает что-то из туалетного столика.
– Раньше я все время меняла цвет волос. Теперь вот более или менее остановилась на этом. – Она накручивает на палец локон своих сиреневых волос. – Но иногда все же добавляю что-нибудь новенькое. – Она пересаживает меня на пол, а сама устраивается на кровати, обхватив с обеих сторон коленями мои плечи, чтобы легче было управляться с волосами. – Ну что, сама выберешь или мне доверишься?
Я застываю на месте. Не надо задавать таких вопросов, про себя умоляю я ее. Но стоит ее ладоням прикоснуться к моим волосам, как я мягко откидываюсь ей на грудь. Она принимает это за знак согласия. – Так. Думаю, попробуем ультрамарин и добавим немного бирюзы и жадеита. Ничего вызывающего, и только – ближе к корням волос. А в основном пусть остается твой естественный темный цвет. – Она проводит чем-то по прядям моих волос, расчесывает их пальцами. Хочется, чтобы это длилось и длилось, чтобы голова моя вечно покоилась на ее коленях. Но всему приходит конец.
– Ну вот! – восклицает она и вскакивает, чтобы принести мне ручное зеркальце. Поначалу никакой разницы я не улавливаю.
– Потряси головой, – велит она. Я повинуюсь и вдруг вижу, как в волосах появляются яркие прожилки.
– Здорово, – искренне восхищаюсь я. Но взглядом снова и снова возвращаюсь к своим новым тусклым, бесцветным, безжизненным глазам. Утраченного волосы не компенсируют. Однако Ларк я этого говорить не хочу, ведь она так старалась.
Впрочем, она тоже, должно быть, разглядывает в зеркальном отражении мои глаза, иначе откуда бы этот вопрос:
– Как ты их заполучила?
– Я… Знаешь, лучше, наверное, особо не распространяться. Чем больше будешь знать, тем опаснее станешь в глазах этих людей из Подполья.
– А что, они убьют меня, если узнают, что мы встречаемся?
– Нет. Лэчлэн не даст.
– Лэчлэн. – Она произносит это имя, словно что-то горькое на язык попало. – Откуда он вообще взялся? Ты его хорошо знаешь?
– Он спас мне жизнь.
– Но ведь меня ты знаешь лучше, чем его, верно? – Сейчас она говорит, как маленькая девочка, голосок тонкий, слабый, не похожий на ее обычный звонкий, уверенный голос. – Ты ему доверяешь?
Мне не нравятся эти расспросы.
– Это не из-за него в Центре узнали про мою мать, – выпаливаю я, не успев прикусить язык. – Он все сделал для того, чтобы уберечь меня от беды. Ты то же самое можешь про себя сказать?
– Как ты смеешь! – вспыхивает она, делая шаг назад. – Я приглашаю тебя к себе в дом. Я подвергаю отца – всю семью – страшному риску, сама рискую, помогая тебе! Да, я напрасно доверилась другим людям, и слов нет, чтобы выразить, как сожалею об этом. Но хотела я только добра. Больше никогда и никому верить не буду. Кроме тебя.
Тон ее постепенно смягчается, злость проходит.
Она подается ко мне, но на сей раз отступаю я. Опасно доверять кому бы то ни было.
– Лэчлэну тоже можешь верить, – говорю я.
– Да ну? Скажи в таком случае, что тебе пришлось сделать, чтобы заполучить эти линзы?
– Ничего! О чем ты?
– Я видела тебя из окна. Он смотрел на тебя так, будто ты – его собственность. А ты выглядела так, будто ничего не имеешь против. Это не та Рауэн, которую я знала.
– Так вот, оказывается, в чем дело! Все это из-за нас с Лэчлэном?
Мне не хочется ссориться. Я устала, я бесконечно устала, настолько, что даже понять не могу толком, чего она злится. Если уж кому злиться, так это мне. Но вот она я, здесь, потому что Ларк нужна мне, чтобы помочь Лэчлэну и мне спасти Эша.