— Ну-ну, — откликнулся Шелест без особого энтузиазма, и гений смущенно замолк. — Да я все понимаю, Аркадий Евгеньевич, какой с вас спрос? Еще и недели не прошло. Еще не все пришли в себя. Две Реальности сразу, кто бы мог подумать…
— Адольф Иванович, — решился наконец Малаганов. — А что будет с моими "случайными"?
— Не задавайтесь этим вопросом, — тон Шелеста переменился. — С ними все будет в порядке, — отрезал он и отключился.
— Хамло, — бросил Малаганов в пищавшую трубку. Потом усмехнулся. Подумать только… На дворе XXI век, а старые предрассудки неистребимы. Они по-прежнему воспитываются в семьях и даже преумножаются…
Майор Шелест говорил с ним, как с неравным. Конечно, службисты всегда допускали покровительственный тон в адрес интеллигенции. Но сейчас дело было не в этом. Точнее, не только в этом. Просто он, Малаганов, для Организации — человек третьего сорта. И все потому, что его предок, тот самый Авксентий Безобразов, был "дельта" — то есть "случайный". Видать, мальчишка, с которым он полез в склеп, обладал Свойствами, сам о том не подозревая. Так бывает. Авксентий "заразился" от него.
А Шелест говорил пренебрежительно, потому что он — "гамма". Это значит, что у него в роду не было "случайных". Первый в роду обладатель Свойств получил их законно.
Нет, это просто смешно! Авксентий Безобразов жил двести лет назад, и с тех пор в их семье Свойства переходили по наследству от родителей к детям. Но все до сих пор помнят, что Авксентий стал филонейцем не по праву. "Случайный" — это как незаконнорожденный, только еще хуже. Филонейцев немного, они все знают друг о друге, и среди них нет Иванов, не помнящих родства…
А теперь сам Малаганов совершил "несанкционированную передачу Свойств". Четыре его попутчика стали "дельтами". Конечно, Организация его не обвиняет. Никто не знал, что Сбой произойдет в эту ночь. Сбой невозможно предсказать. Но ведь он что-то такое предчувствовал…
В старые времена "случайных" старались истреблять. И вовсе не из бессмысленной жестокости: бесконтрольные Свойства были пороховой бочкой для всей Организации. А теперь? Что будет с женщинами, которых он бессовестно "сдал"?
Он вспомнил холодный голос Шелеста: "С ними все будет в порядке". Как же! Сейчас Малаганов уже не сомневался: этим "славным барышням" грозит смертельная опасность.
11 апреля, среда
— Да, котик, хорошо. Я позвоню. Да, спасибо.
Лена болтала по телефону. Она ходила туда-обратно возле машины, нетерпеливо цокая высоченными шпильками.
Влад наблюдал за ней, присев на капот нового "корейца". Скрестив руки на груди, он старался придать лицу равнодушную неподвижность. Но глаза — как у хищника в засаде — следили за каждым ее движением. Они не виделись уже полгода…
Серый день… И лица прохожих серые, измученные затяжными холодами. Серыми тенями они проходят мимо красного "шевроле".
Такой прием используют в клипах, подумал Влад: на черно-белом фоне — яркая цветная картинка. Прохожие невольно оборачивались — кто на красивую машину, а кто на молодую женщину в короткой юбке, высоких сапогах и маленькой курточке с мехом. Загорелое лицо, белокурые локоны кажутся влажными — как будто она только что вынырнула из моря на тропическом берегу…
Наконец Лена захлопнула слайдер и повернулась к Владу.
— Гена позвонил нотариусу, она сейчас нас примет.
Голос прозвучал ровно, по-деловому — как будто она говорит с психом и боится его спровоцировать. И она права, подумал Влад, брезгливо вспоминая прощальную сцену у лифта.
Через пять минут они сидели у нотариуса. Маленькая старушенция с явными задатками склочной мегеры приняла их крайне любезно — сработали волшебные слова "мы от Геннадия Игоревича". "Шевроле" по дарственной перешел к Лене. Влад заплатил в кассу за совершение сделки, и они снова вышли на улицу.
Лена достала сигареты. Влад нарочито медленно поднес ей зажигалку. Надо уйти первым, подумал он. Сейчас спокойно, очень спокойно сказать: "Я тебе больше не нужен? Тогда пока". Стоп. Что это значит — "я тебе больше не нужен"? Что за намек?
Между тем пауза грозила стать неловкой. Лена, откашлявшись, нарушила ее первой.
— Как твои дела?
Она посмотрела на "корейца". Ее лицо выразило скепсис: дескать, дела могли быть и получше.
— Дела — прекрасно, — бодро сообщил Влад, проклиная себя за тугодумство. — Расширяемся помаленьку. Осваиваем новые направления. Вот, Доминикана на днях…
Лена прервала его на полуслове:
— Ну, я рада. Ты извини, Владик. Мы как-нибудь обязательно поболтаем. Просто я Гене обещала быть в семь, а сейчас уже без пятнадцати, а всюду такие пробки! Все, пока-пока!