Старик сказал:
— Увы, сын мой. У нас в общине строгие правила. Мы не принимаем инородцев. Иди с миром, ищи спасения в другом месте…
Монсей рассмеялся ему в лицо и высыпал потускневшее золото на стол.
— Может, вы сделаете для меня исключение, отче?
Так Монсей купил себе право вступить в общину. А через несколько лет настойчивость и честолюбие привели его на самый верх замкнутого мира общины — после смерти старого настоятеля он занял его место.
Монсей вспомнил все это — и довольно фыркнул. Интересно, где сейчас его товарищи по ночным бдениям? Остались ли они и в этой жизни монахами? Интересно тогда будет взглянуть в их лица. Они помнят его скотником и водоносом, а должны будут оказывать почести как игумену. Что ж, им придется смирить гордыню и покориться Божьей воле. Такая удача, думал он. Такая баснословная удача!
Потом Монсей узнал, что в мире произошли перемены и поважнее его неожиданного игуменства. Он уснул при императоре Константине Мономахе, а проснулся при Константине Дуке. Между этими двумя Константинами за четыре года сменилось еще два правителя. А пять лет назад западная и восточная церкви окончательно рассорились. Папский легат кардинал Гумберт положил на главный алтарь Айя Софии декрет с анафемой.
Да и сам монастырь мало напоминал прежний. Здесь никто не знал о святом Филонее, о Событиях и о Свойстве. Монсей — своя рука владыка! — воссоздал эти традиции, в том числе и ночные бдения.
Шло время, а он никак не мог успокоиться. Ему казалось, что он тратит по мелочам Божий подарок. Тут есть еще какой-то прок… В чем он заключается, Монсей не знал, но решительно собирался это выяснить.
Снова 23 апреля, воскресенье
— Жертвами трагедии стали тридцать восемь человек. Из них тридцать погибли, остальные в тяжелом состоянии доставлены в больницу. На месте происшествия работает следственная группа и эксперты. По предварительным данным, причиной аварии стало внешнее воздействие на несущий элемент конструкции. Однако ни один из экспертов не приводит сценария событий, соответствующего характеру обрушения и показаниям очевидцев…
— Вы поняли? Поняли? — кричала Лиза, мечась перед телевизором. С ее волос, мокрых после душа, на паркет капала вода. Пятна останутся, подумал Влад. Он сидел на журнальном столике со стаканом виски в перебинтованной руке. Диван он уступил Ульяне и Малаганову.
Ульяна прикладывала к ссадине лед и не отрывалась от экрана. Малаганов смотрел в пол и был тих, как буддийская статуэтка.
— Внешнее воздействие! — кричала Лиза. — Это значит, нас хотели убить. Этот человек, Адольф, зазвал нас в "Галакт" специально. Надо срочно идти в милицию. Столько людей погибло!
— Ну, сходим, — поморщился Влад. — Ну, напишем заявление. Если тут замешаны органы, никто не станет раскручивать дело. А мы огребем новые неприятности.
Лиза уставилась на Влада совершенно круглыми глазами.
— Ты что, думаешь, он все-таки из ФСБ?
Влад пожал плечами. Откуда ему знать? И какое ему до этого дело? Его мысли, его глаза почему-то все время косили в сторону дивана. Сколько можно держать лед? Она же отморозит себе пальцы…
Малаганов вдруг встрепенулся.
— Я думаю, в милицию кто-нибудь из уцелевших уже обратился. Давайте я вам все-таки расскажу, что с вами случилось. А там вы сами решите, куда вам идти.
— Неплохая мысль, — саркастически заметила Лиза. — Главное — своевременная. Кстати, вашу личность тоже неплохо бы прояснить, господин, как вас там, Малаганов!
— Лиза! — укоризненно сказала Ульяна.
— Что — Лиза! Что — Лиза! Я, между прочим, все ногти переломала, а вы говорите — Лиза!
И Мартышка расплакалась.
Объяснение пришлось отложить. Ульяна усадила Лизу рядом с собой, Влад налил ей виски и дал носовой платок. Лиза всхлипывала, потом вдруг расхохоталась, давясь слезами, потом затихла. Ульяна обняла ее за плечи и сказала Малаганову:
— Мы слушаем вас, Аркадий Евгеньевич.
— Имейте в виду, что речь пойдет о предмете, далеко выходящем за пределы ваших обычных представлений, — витиевато начал Малаганов.
— То есть мы идиоты и не поймем, — высморкавшись, встряла Лиза.
— Нет, — смутился Малаганов. — Просто сам я услышал это ребенком. Мне рассказали так, что в десять лет легко было понять и поверить. А вы — взрослые люди. Не знаю, как бы я отреагировал на вашем месте. Ну вот. Представьте себе, что пространство Вселенной — это огромный компьютер. А время, его наполняющее, — нечто вроде программы Windows. Компьютер просчитывает бесконечное число вариантов. Каждый вариант — это отдельный файл. Но на мониторе Вселенной всегда открыто только одно окно. Это — Реальность, то, что на самом деле с нами происходит. Остальные файлы хранятся в памяти Вселенной. Это — Миф. Файлы Мифа по-разному расположены относительно Реальности. Ближайшие отличаются от нее мельчайшими деталями. Но чем дальше, тем различий больше.