— Вас ист дас?
Генка Полевач подкрался незаметно. На тонких синеньких ногах, зло подумал Влад, не успевший убрать расчеты. Он забормотал что-то в оправдание, но Полевач уже его не слушал.
— Жарища сегодня, заметил? У вас еще ничего. А у нас солнце так и лупит. За город пора ехать. А, Владька? Рванем на выходных к нам на дачу? Сходим на озеро, на уток поохотимся. Представляешь, я "Сайгу" приобрел. Настоящая вещь! Внешне — почти "Калаш". И стреляет боевыми патронами. Поехали, а?
— Не знаю… Я как-то не думал… Может, на День Победы?
— Морген, морген, нур нихт хойте, так лентяи говорят! — пропел Генка. — А что у тебя за цифры?
— Да так… Работенка одна… — невнятно промычал Влад.
— Ладно, ладно, — закудахтал Генка. — Я так и понял, что военная тайна. Сигаретку дашь? Мои кончились.
Он потряс пустой пачкой из-под "Мальборо". Влад достал из стола "Родопи". Генка подцепил сигарету и вытащил из кармана пиджака изящную дамскую зажигалку.
— Пошли на лестницу, — остановил его Влад. — Тетеркина всех гоняет с курением.
На черной лестнице между этажами дым стоял, как всегда, — хоть топор вешай. Дергалась лампа дневного света, будто у нее защемило нерв.
— Привет нарушителям трудовой дисциплины! — обратился Генка к курящей компании.
— Здорово, — пробасил, нажимая на "о", бородатый программист Валера. Лосиха — Алиса Лосева, бухгалтер из отдела кадров — томно кивнула, не выпуская из зубов мундштук.
— Нашего полку прибыло, — щебетнул Ясик из сорок первой группы. Он выглядел расстроенным, со свистом затягивался и брезгливо помахивал каким-то листком.
— Похвастайтесь, похвастайтесь, Ярослав мудрый, как вас пропесочили, — сказал Валера. — Не таитесь от коллектива.
— Вот, наслаждайтесь.
Ясик сунул листок Владу в руки. Это была страница институтской газеты. Карикатура изображала Ясика, точнее, одну его голову и руки. Бестелесный Ясик метался между двумя окошечками. Над одним было написано "Касса института", над другим — "Касса часовой мастерской". Ясик получился очень похожим: калмыцкие глаза в морщинах, кудрявая пуделиная шевелюра и пухлые женские губы. Подпись под карикатурой гласила:
В ущерб работы основной
Работой занялся иной.
Но совместителю за труд
Идет зарплата там и тут.
Спешит откуда он? Куда?
Увидит каждый без труда.
В руках Ясик сжимал пачки денег, а лицо его выражало крайнюю алчность.
— Каков талантище! — восхитился Генка, выхватывая листок. Ясик повел плечами, как возмущенная барышня.
— Я бы этому талантищу руки пообрывал. Ну да, я беру заказы по ремонту часов. Но в свободное время, это все знают! Мне деньги нужны.
— Автора! Требую автора! — не унимался Генка. — Страна, комраден, должна знать своих героев. Я закажу ему дружеский шарж. Ясь, мин херц, а зачем тебе деньги?
— У меня мама в больнице, — пожаловался Ясик. — А с нашей бесплатной медициной даже шахтерской зарплаты не хватит. И потом, совместительство не запрещено.
— Не запрещено, но не благословляется, — сказал Валера.
Лосиха разомкнула губы.
— Какая у вас, Валерик, лексика своеобычная.
Влад покосился на Лосиху. Топорное рыхлое лицо, костюм из красного трикотажа — ну просто помидор-мутант! При Лосихе с лексикой надо быть поаккуратней. Она слыла в институте наушницей. Не исключено, что это она и подала идею "пропесочить" Ясика. Господи, и от кого так несет недосушенной шерстью? Кажется, это Валерин джемпер…
— Жарища сегодня, — сообщил Генка.
— Что вы хотите? Двадцать шестое апреля, — зевнула Лосиха.
— Годовщина чернобыльской аварии, — автоматически брякнул Влад.
Над курилкой повисло неловкое молчание. Генка поперхнулся дымом. Ясик спросил бледным голосом:
— Владик, вы что, верите в это западное злопыхательство?
— Ну, не знаю, — пожал плечами Валера. — У меня вот теща на Украине. Говорит, своими глазами видела двухголового свиненка.
— Почему не трехголового? — закудахтал Генка. — Если горилкой злоупотребить, еще не такое увидишь. Ладно, комраден, пора по рабочим местам. Цурюк, цурюк!
Приобняв Влада за плечо, он почти силком увел его наверх. А на прощание шепнул:
— Ты бы, Владька, языком поменьше трепался… особенно при этой.