Ульяна сидела, как истукан. Внешне казалось, что она не слышала и половины сказанного Адольфом. На самом деле она судорожно искала лазейку. Шансов выиграть у двух опытных шантажистов было мало, но сдаваться без боя не хотелось…
Она прямо посмотрела Адольфу в глаза.
— Ваше предложение весьма заманчиво — особенно что касается замужества. Но, к сожалению, мне пока нечего вам предложить. Может быть, я обращусь к вам, когда у меня на руках будет нужная вам информация. Но до той поры я прошу вас оставить меня в покое. Никакой слежки. Если я заподозрю, что за мной следят, я тут же расскажу Назару о нашем разговоре.
— Только не это! — преувеличенно испугался Адольф.
— И никаких жучков на одежде?
— В Реальности-1 я бы обязательно рискнул, — вздохнул Адольф. — Здесь у нас пока нет таких технических возможностей. Что ж, Ульяна Николаевна. Ваши условия я принимаю. Буду ждать звонка. Вот мой телефон. Уверен, очень скоро вы захотите им воспользоваться.
12 мая, пятница
Жидкие кристаллы Альтернативного Монитора жили своей жизнью. На экране свивались и развивались спирали, рябь сменялась полным штилем. В правом верхнем углу было открыто маленькое текстовое окно.
— Енот, хватит пить! — через плечо бросила Аэлита. Она сидела перед Монитором. Роскошный соломенный хвост падал ей на спину и заканчивался там, где низкий пояс джинсов открывал кусочек татуировки. Руки бегали по клавишам, плечи двигались.
Господи, какие плечи! Еноту пиво уже не лезло в глотку, но он упрямо прихлебывал снова и снова. В ногах стояли пустые банки. В наушниках пел Эминем: "Рeople say, that I'm a bad influense…" На мраморных плечах Аэлиты играли блики. Лучше бы он так никогда и не узнал, что это тело, эти плечи, это все, как у греческой богини, однажды принадлежало ему.
Сбой отвратительно посмеялся над Енотом. В Реальности-1 он любил Аэлиту тихо и безответно. Об этом все знали, но это никому не мешало. Потом — как вспышка, как бред маньяка, — он оказался ее законным мужем. А потом она его прогнала. Просто вытолкала из постели, и вещи выбросила за дверь. И теперь ей в затылок дышит этот коротышка, этот вертлявый хоббит.
— Ну что, ты готова? — спросил Назар. — Ульяна бьет копытом, она очень хочет нам помочь. Назначай день.
— В понедельник, — уверенно ответила Аэлита.
— Отлично. Я пригласил одного коллегу поприсутствовать. Не возражаешь?
Аэлита кивнула, не отрываясь от экрана.
— Делай, как хочешь.
— Слушай, а почему ты только у нее спрашиваешь? — сказал Енот.
Аэлитин хвост сердито взметнулся.
— Что ты орешь?
Енот смущенно снял наушники.
— Я говорю, надо у всех такие вещи спрашивать. Мы все рискуем. У нас, в конце концов, подполье, а не сельская библиотека. Приходи, кто хочешь, бери, что хочешь…
— Мальчик не наигрался в партизан, — фыркнула Аэлита. — Паф! Паф!
— Не отвлекайся, — Назар похлопал ее по плечу. И вдруг отдернул руку, словно обжегшись. Аэлита обернулась. Уголки ее губ понимающе дрогнули.
— Все, я устала, — заявила она, хлопнув ладонями по клавиатуре. — Пойду покурю. Кэт! Дай мне пепельницу.
Из кухни появилась Кэт. Вручив Аэлите пепельницу, она, присев на корточки, сгребла в подол передника пустые банки. Енот с трудом удержался, чтобы не отфутболить одну из банок в угол. Апорт! Беги, собачонка. Квашня бессловесная. И эти невыносимые грустные взгляды. Он отдал Кэт очередную опустевшую банку и оглянулся. Назар сел на место Аэлиты и вперился в Монитор. Из балконной двери потянуло дымом. Енот вскочил и, пошатываясь, вышел на балкон.
По широкому проспекту лихо проносились машины. На той стороне сверкал огнями торговый центр. На незастроенном еще пустыре с лаем резвились собаки. А вдали, под розовыми сгустившимися облаками, синел край лесопарка. Улица была по-весеннему многолюдна. Все лавочки, все пеньки, даже поребрики в сквере были облеплены пьющими всякую дрянь. И целые толпы праздно шатались по тротуару. Стукались оземь скейтборды, шуршали ролики. Почуяли тепло, повыползали из нор, как змеи, подумал Енот. Ничего. Вон — черемухой пахнет. Черемуха расцвела, значит, похолодает.
Аэлита, опершись локтями на ограду, задумчиво пускала колечки. На плечо ей уселась какая-то мошка с прозрачными зелеными крылышками. Резким хлопком Аэлита растерла ее по коже.