— Ей не пришлось бы ничего рассказывать, — с чувством сказал Флетчер. — Достаточно посмотреть на вас, моя дорогая Sophie! А что ваш… А что ее муж?
— Знал ли папа? А как он мог не знать? Он был старше ее, опытный мужчина. И мамины родители наверняка знали. Я думаю, мамино замужество устроили они. Выдали за бедняка, чтобы скрыть ее грех.
Слова "грех" и "опытный мужчина" Sophie произнесла с вызовом, с детской бравадой. Потом вдруг застенчиво покраснела, блеснув белыми зубками:
— Это очень хорошо, что вы приехали, батюшка. У меня ведь кроме вас никого родных не осталось. Нелегко девице одной, да и что люди скажут?
Она замолчала, словно собираясь с духом. Флетчер растерянно отвел глаза. Да, конечно… Она теперь сирота. Но не может же он, госпитальер, рыцарь-монах, взять ее с собой. Куда — в приорат?!
— Ко мне посватался один молодой господин, — одними губами прошептала Sophie. — Ротмистр Шелест. Он бывал у нас в доме и матушке очень нравился. И мне тоже… очень нравится, — над темными глазами Sophie дрогнули ресницы. — С вашего благословения мы бы обручились. Он отвез бы меня в Запорожье, к своим родителям, а года через три мы бы обвенчались.
Буря чувств пронеслась над Флетчером. О каком замужестве говорит этот ребенок?! Разыскать этого Шелеста, да поучить как следует шпагой… Он ревновал Sophie, он ревновал в ее лице Katine, которую когда-то оставил другому мужчине. Но разум взял свое. Тайну Katine надо сохранить. Для всех, и для этого ротмистра Шелеста, Sophie должна остаться дочерью добропочтенного мещанина Мятлева. Скромное состояние Флетчера отойдет Ордену. Любое его участие в судьбе Sophie вызовет вопросы. Что общего у семейства Мятлевых с английским приоратом? Тут даже не придумаешь подходящего предлога, чтобы сделать подарок на свадьбу. А что еще он мог предложить своей незаконной дочери?
И вдруг его осенило. Флетчер улыбнулся хищно и весело, так что девушка удивленно уставилась на него. Как бы не так! Есть наследство, которое он передаст Sophie. Оно ей уже принадлежит.
Многое омрачало их связь с Katine. Но меньше всего Флетчер терзался из-за нарушенного обета безбрачия. Ему все равно бы пришлось стать отцом. После сорока лет, как требовали правила Детей Филонея. Ждать оставалось два года, Уния нашла мать для его первенца. Кто же знал, что он уже израсходовал свой единственный шанс? Он щедро поделился своим даром — не расчетливо исполняя долг, а в омуте весны и страсти.
По совести говоря, Флетчер должен был сообщить о Sophie Унии. Ее бы взяли под опеку. Запретили бы выходить замуж до двадцати пяти лет. Маленькая влюбленная девочка… Отнять у тебя сейчас этого Шелеста — все равно что вырвать сердце. Неужели отец появился в твоей жизни только затем, чтобы все испортить? Ты же возненавидишь его…
Нет. Ни Уния, ни приорат ничего не узнают о Sophie. Но она не встретит Событие испуганной, как слепая мышка.
— Дитя мое, — ласково сказал Флетчер. — Вели подать бумагу и перо. Сейчас мы с тобой запишем одну историю… историю моего рода. Но сначала поклянись: каким бы чудным ни показался тебе мой рассказ, ты выучишь его наизусть и в свой черед перескажешь моему старшему внуку. А, вот и чернила. Слушай же, Sophie. В 438 году до Рождества Христова девять китайских мудрецов искали, где бы укрыться от грозы…
Спустя два часа Флетчер снова был в пути. Он подгонял кобылку лихими окриками. На сердце царили молодость и весна. Ветер бил в лицо мокрыми хлопьями, и огромные неуклюжие снежинки казались похожими на вишневые лепестки.
А Sophie, поджав ноги, сидела на кровати. Рядом лежали страницы, записанные под диктовку отца. Девушка рассеянно заплетала темную косу. Услышанное оглушило ее. Но оно так врезалось в память, что учить наизусть не было нужды. Уже сейчас Sophie повторяла, не глядя в записи, звучные иноземные имена: Филоней, де Монсей, д'Арбиньяк.
15 мая, понедельник
— Ты никуда не пойдешь. Я тебе запрещаю. Закрою на фиг и ключ выброшу в мусоропровод. И еще скажи, что я не имею на это права. Ну давай, скажи!
Опять двадцать пять за рыбу деньги… Да что там двадцать пять — Влад начинал этот разговор, наверно, раз сто. И сто раз Ульяна терпеливо и ласково отвечала:
— Конечно, ты имеешь право за меня беспокоиться. Но в данном случае не вижу никакого повода. Меня не собираются запускать в космос. Нет, ты не можешь пойти вместо меня. Нет, я не могу отказаться. Нет, я делаю это не только ради тебя. Ну что ты как маленький, ей-богу!