— Слушай, тётя Лена ведь была у вас на «Заре»? — спросила Таня, когда дверь за Егором захлопнулась. — Она и тогда была такая вредная?
Егор кивнул. Этот оборот — «у вас на „Заре“» — ставящий его в один ряд с легендарными первопроходцами Пояса Астероидов, чрезвычайно ему льстил.
— Помнится, как-то раз мы с Лёшкой полдня копались в ангаре буксировщиков, угваздались с ног до головы. Почистились наскоро, физиономии вытерли и отправились в столовую. Видно же было — люди устали, как собаки, проголодались, едва на ногах держатся — а ей хоть бы хны! Обоих отправила в душ, ещё и взысканием грозила за злостное нарушение санитарно-гигиенических норм…
«Мы с Лёшкой» — это было из той же оперы. Однокашники отчаянно завидовали тому, что Серёжиным руководителем практики стал всем известный Алексей Монахов — и мало того, взял подопечного с собой на «Зарю»… Но перед Таней, выпендриваться, пожалуй, не стоит…
— Слушай… — осторожно сказал он. — Ты, как-то говорила, что у кого-то на базе есть записи концертов того скрипичного трио «Фелисетт», кажется? Не подскажешь, у кого, очень хочется послушать…
VII
Из записок
Алексея Монахова
'…И возмущался капитан:
'С углём исчезла красота,
Когда идём мы в океан,
Рассчитан каждый взмах винта.
Мы, как паром, из края в край
Идём. Романтика, прощай!'…
Вот уж не думал, что придётся однажды применить эти строки Киплинга к Внеземелью! Здесь космонавтика в своём развитии сумела проскочить героико-романтический период, описанный у Кларка, Станислава Лема в «Пилоте Пирксе», да хоть у тех же Стругацких, в их ранних произведениях. Использование «батутов» избавило от необходимости долгих, на месяцы, если не годы, полётов в отрыве от Земли, без надежды на помощь, случись что… Не то, чтобы это было уж вовсе невозможно — просто чтобы оказаться в подобной ситуации требовалось крайне маловероятное совпадение множества маловероятных событий. Но это относится только к преодолению межпланетного пространства; на планетах же и прочих небесных телах покорителей Внеземелья по-прежнему ожидает тысяча и одна опасность, избежать которые, или, хотя бы, в полной мере к ним подготовиться решительно невозможно. Доказательств тому море — от случая со станцией «Лагранж», экипажу которой пришлось дожидаться помощи Земли много месяцев, до катастрофы со станцией «Кольцо-1».
Дело было там же, в системе Сатурна — трагическая, но до некоторой степени нелепая история, вызванная во многом нелепым стечением обстоятельств, хотя и без пресловутого человеческого фактора не обошлось. Ошибка пилотирования привела к тому, что челнок, доставлявший грузы на «Кольцо-1» (станция не имела своего «батута» и получала всё необходимое с «Лагранжа») при маневрировании зацепил грузовой причал, причём носовая часть намертво застряла, в обломках. Происшествие, конечно, нештатное, но достаточно рядовое; обитатели станции уже облачались в вакуум-скафандры, готовясь выйти наружу и резать перекрученные металлоконструкции, удерживающие челнок — и тут случилось то, чего никто не ожидал. Мы никогда не узнаем, что стало причиной того, что произошло потом. То ли пилот челнока не захотел окончательно губить свою карьеру (парой месяцев раньше у него был похожий случай, на «Лагранже», с куда более скромными последствиями), то ли банально запаниковал — но вместо того, чтобы вырубить, как этого требует инструкция, двигатели и, облачившись в гермокостюм, ждать помощи, он стал действовать самостоятельно. Сперва он дал несколько разнонаправленных импульсов маневровыми двигателями, пытаясь раскачать застрявший корабль, а после этого — врубил маршевый движок на реверс, благо конструкция поворотных дюз позволяла. И — не заметил, что одна из маршевых дюз смотрит в корпус станции, точно в выпуклую панель, скрывающую люк аварийно-ремонтного шлюза.
Последствия оказались роковыми. При столкновении был совершенно уничтожены антенны на носу челнока; пилот остался без связи, и это не в последнюю очередь могло стать причиной охватившей его паники. О том, что шлюз уже открыт, он не знал — корпус заслонял обзор, и когда первые двое ремонтников появились в проёме люка, импульс полной тяги сдул их с корпуса станции, разорвав в клочья скафандры, а заодно выжег внутренности шлюза. Повреждения серьёзные, не фатальные — если бы не лопнула переборка, за которой помещались баки со сжиженными газами. И если для челноков и орбитальных буксиров их требовалось не так уж много, то движки, корректирующие орбиту «Кольца-1» (гравитационное воздействие Сатурна и ближайших спутников делали её орбиту мягко говоря, не стабильной) прожорливостью не уступали стаду слонов на водопое. И водород, и кислород добывали тут же, на станции из ледяных обломков, которые приходилось вылавливать из колец Сатурна — и сейчас эти два газа, смешавшись, произвели тот самый эффект, для которого их и получали.