Взлетело сразу около десятка-полтора рук. Я выждал пару секунд и указал на девчушку лет тринадцати, сидящую в первом ряду.
— Афелий, или, как его иногда называют, апогелий — частный случай апоцентра для систем Солнце — небесное тело, — отбарабанила она. Хорошо отбарабанила, бодро, как по писаному. — Это наиболее удалённая от Солнца точка орбиты планеты или иного небесного тела Солнечной системы.
Блузку её украшал юбилейный значок «дворцовского» кружка юных астрономов. Я улыбнулся.
— Верно. Так вот, афелий этого астероида составляет около пятисот семидесяти четырёх километров, или три и восемь десятых астрономической единицы. Форму астероид имеет неправильную, с размерами от ста двадцати до пятидесяти километров, то есть входит в первую сотню объектов такого рода. Из-за того, что орбита его очень сильно вытянута, наибольшее сближение с Землёй составляет около девяти десятых астрономической единицы, и при этом его видимая величина достигла около десяти. Это, как вы понимаете, не позволило Полигимнии войти в список первоочередных объектов наблюдения, и об астероиде, скорее всего, надолго забыли бы, если бы не одно обстоятельство…
— Год назад американский студент-астрофизик Джордж Мэйсон — кстати, ему всего девятнадцать, намного старше некоторых из вас, — наблюдал за группой объектов в Поясе Астероидов. Наблюдения проводились в рамках его дипломной работы с марсианской орбитальной станции «Скьяпарелли» с целью оценки гравитационного влияния Полигимнии на соседние объекты.
Последовала новая улыбка, адресованная по большей части юной любительнице астрономии в первом ряду. Та несмело улыбнулась в ответ.
— Обрабатывая полученные результаты — те из вас, кто знаком с законами небесной механики, представляет, как это делается, — Мэйсон оценил массу астероида примерно в шесть и две десятых квадриллиона тонн. Если кто забыл, один квадриллион — это тысяча триллионов или миллион миллиардов тонн, то есть массу Полигимнии можно записать вот так…
Я заскрипел мелом по доске.
— Шестёрка, двойка и ещё семнадцать ноликов. И вот тут, друзья мои, начинаются странности…
Я сделал эффектную паузу. Аудитория завороженно внимала.
— Учитывая размеры Полигимнии, такая масса предполагает чрезвычайно высокую плотность — более семидесяти пяти граммов на сантиметр кубический. А если вспомнить, что средняя плотность нашей с вами земли, — я ткнул пальцем в пол, — составляет всего около пяти с половиной граммов на кубический сантиметр, то есть в пятнадцать раз меньше, — немудрено, что результаты Мэйсона попросту не приняли всерьёз. Так бы им и пылиться на полках в числе других неподтверждённых данных — не окажись американец человеком въедливым, пунктуальным и чрезвычайно уверенным в себе — три качества, необходимые для серьёзного учёного. Но цифра за цифрой он перепроверил все свои расчёты, добился разрешения на повторение цикла наблюдений — и три месяца спустя продемонстрировал скептикам результаты, в точности повторяющие предыдущие, поистине сенсационные данные!
Ещё одна пауза, немного дольше предыдущей. Юная астрономша на первом ряду, казалось, не дышала — как, впрочем, и её соседи.
— Это, как вы понимаете, было уже серьёзно. Группа физиков КалТеха взялась за расчёты — и после нескольких месяцев работы сделала вывод: некоторая, и весьма значительная часть астероида Полигимния состоит из сверхплотных элементов с необычайно стабильными «магическими ядрами». Этот термин ввели американцы, они вообще любят подобные эффектные названия, и он означает атомные ядра, состоящие из аномально высокого количества протонов и нейтронов, но при этом сохраняющие стабильность. Примерно в это время были опубликованы результаты исследования «звёздных обручей», обнаруженных в Поясе Астероидов и на спутнике Сатурна, Энцеладе — и из этих данных непреложно следовало, что именно сверхтяжёлые элементы с «магическими ядрами» составляют, так сказать, «сердце» этих поразительных устройств!
В первом ряду взлетела рука.
— Сергей Геннадьевич, это ведь вы нашли оба этих обруча? — спросила давешняя девчушка. Ну, кто бы сомневался…