Со всех сторон доносился шорох — его окружали, насмешливо перекликиваясь, без лишней спешки, с уверенностью опытных хищников. Мужчина попытался, было, ползти, подвывая от ужаса, но лишь взрыл скрюченными пальцами черную землю. Затуманенным взором Ульрих увидел, как что-то приземистое, коротконогое, облаченное в разноцветные одежки, остановилось прямо перед ним. Высоко в небе зажглась звезда и метнула сквозь листву первый лучик, отразившийся холодным светом от старого разделочного ножа, сточенного почти до стилета…
— Уже третий ребенок пропал за седмицу, герр капитан. — Староста нервно мял потрепанную шапку. Капитан, не слезая с седла, понимающе хмыкнул. Непонятно было, кого же глава деревеньки боится больше — того, что поселилось в лесу, или странного командира и его не менее странного отряда. Ну, деревенского понять вполне можно. Лесное Зло — таинственное, непонятное, потустороннее. Но и от солдат за долгие годы войны землепашец привык видеть мало хорошего. И отрядец-то, в самом деле, на первый взгляд странноват, да и не на первый — тоже. По мордам — не пойми кто, то ганноверцы, то ли баварцы, и говорят с каким-то акцентом, да и одежа необычная. А самое главное — порядок строжайше блюдут, чего у солдат обычно не встретишь. Ни курицу втихую стащить, ни к девке подкатить. Прямо-таки, не ландскнехты, а гвардионусы королевские, право слово!
Нынешний староста во времена шальной молодости побродил по миру изрядно, встречал много разных диковин, сам в солдатах послужил, однако таких странных наемников никогда не видал. Да и появились необычно. Вдруг увидели их на тракте, всего в четверти лиги, как из ниоткуда взялись. А тракт далеко просматривается, просто так не подойти. Основатели поселенья не дураки были и кое-чего разумели в обустройстве. И, что непонятнее всего, солдаты молчали. Ни шуточек, ни скабрезных замечаний. Говорил только старший, назвавшийся капитаном Швальбе — тощий, хмурый, ну чисто ворон в седле! Да и то, не говорил, а цедил отдельными словами, словно клещами вытаскивали.
— Третий? Искали? — капитан прищурился, наблюдая за лицом старосты. Наемник по-прежнему смотрел с высоты и спускаться с коня, похоже, не собирался.
— Искали… — горестно выдохнул селянин. — Как первый пропал, который Ульриха-солдата сын, так Ульрих топор хвать, соседей кликнул и в лес побег. Да как в воду канул, хотя вроде люди окрест ходили. Наутро ни топора, ни Ульриха не нашли. Только крови лужа да полянка вытоптанная.
— К полянке той провести сумеет кто?
Староста кивнул.
— Найдем провожатого, как не найти. Только там пехом надо. Коняшка ноги поломает.
— Добже, — Швальбе обернулся к отряду, молчащему за спиной, — Мирослав, берешь Гавела и местного. Поляну носом рыть. Все, что нашли — ко мне.
Мирослав, невысокий коренастый сержант с несколькими пистолетами за широким поясом, молча и деловито спрыгнул с коня и передал поводья соседу. Возле него спешился еще один солдат с таким же набором оружия, только еще и с редким двуствольным тромблоном за спиной.
По окрику старосты подбежал паренек лет шестнадцати.
— Адольф, проведешь солдат герра капитана. Туда, где юшку от Ульриха нашли, понял?
Паренек хлюпнул сопливым носом, словно малец какой. Ему, определенно, было очень страшно, но парень храбрился.
— Сделаю, отец. В лучшем виде сопроводим!
Капитан несколько мгновений глядел вслед удаляющейся троице, проводник шел впереди, солдаты чуть позади и по бокам. Вдруг резко обернулся к молчащему старосте.
— И что было дальше? После того, как только кровь и нашли?
— Да что там дальше… — махнул рукой деревенский. — Назавтра еще один ребятенок запропастился с концами. Я снова мужиков собрал, опять окрестности обошли, теперь уж по-светлому. Но тут ведь за околицей Шварцвальд, а не просто так. Здесь и цельный полк потеряется за здорово живешь…
— Согласен, — задумчиво ответил Швальбе. — Места тут еще те.
— Вот-вот! — поддакнул староста. — Те еще места. Хоть вервольфы не шалят, и то хвала Всевышнему.
— Вервольфы? — удивился кто-то из солдат.
— Они самые! — даже с гордостью какой-то, словно сам вожаком был ихним, ответил староста. — Здоровенные, морда, что у коня, зубищи — во! — крестьянин распахнул руки в обычном рыбачьем жесте.
— Не шалят, говоришь? — протянул капитан и, наконец, слез с коня. Осторожно спустился, явно щадя ногу. Староста сам в строю ходил, такое замечать умел.