— Да так, считай, случайно забрел! — пропыхтел Гунтер. Прижимаясь к стене лицом, и стараясь не смотреть под ноги, он кое-как сумел пройти-проползти выкрошившееся место.
— Мимо проходил, да и решил дорогу сократить.
— Удачно сократил, — невидимка хихикнул, но закончил уже не так весело, почти с угрозой. — И попал куда надо.
Из-за следующего поворота шагнула огромная туша, заросшая серо-зеленым мехом. Остановилась, перегородив узенькую тропку. Из-под здоровенных лохматых надбровий на солдата уставились маленькие круглые глазки.
— Матка Бозка… — невольно прошептал капитан, хотя и готовился увидеть что-то подобное. Хоть и зарекался хвататься за оружие, но руки сами привычно сделали, что надо. В морщинистую, изборожденную глубокими складками рожу тролля твердо уставились два пистолетных ствола.
— Сгинь, нечисть!
— Вот это поведение…. — туша, не обращая внимания на пистолеты, села. Невезучая гранитная глыба потерянно пискнула под могучим задом. — Сам пришел, по горам карабкался, упасть не боялся, а теперь орет, чтобы я сгинула… да еще и всякой дрянью машет.
Троллиха (а это оказался не тролль, а именно троллиха) тяжело вздохнула, и с капитана едва не сдуло шляпу. Запах от чудища шел странный, непривычный, но не противный. Так пахнет замшелый валун, хорошо прогретый солнцем — сырой, чуть подопревшей травой.
— Нынешних рыцарей совсем не учат куртуазности, как погляжу, — жеманно прикрыв красные глаза, закончила троллиха. — Свинья ты, а не рыцарь! Хоть на вид — подлинный Ланселот. Или Тристан.
— Тристан плохо кончил, да и Ланселот помер нищим отшельником, — Швальбе, наконец, справился со страхом. И, сделав вид, что все идет, как должно, засунул пистолеты за пояс. — Простите мою горячность, сударыня! Был удивлен.
Поклон со снятием шляпы в исполнении Гунтера выглядел скверной пародией, но капитан рассудил, что лучше так, чем просто стоять.
— Все известные источники описывали Вас несколько иначе. Вот и был сражен неописуемой прелестью Вашего вида.
— Ой, вы меня смущаете! — троллиха захихикала, уткнувшись в огромный кулак, и было непонятно, приняла она лесть за чистую монету или зеленое чудище умнее, чем, кажется и не чуждается тонкой иронии.
— Никоим образом не думал! — ответил Швальбе, мысленно содрогаясь от мысли о возможном будущем. Но сам взялся, никто на веревке не тащил…
Отец Йожин поперхнулся пивом и вытаращился на умолкшего сына.
— Гунтер, я все понимаю, но, сказать честно, ты дурак! ТРОЛЛИХА?!
— Цель оправдывает средства, — развел руками Швальбе. — Не близкий ли товарищ Крысолова это сказал?
— Сказал. Помню. Но…. — Отец Йожин вцепился в кружку, как в спасительное бревно посреди водоворота и пошевелил губами. — Впрочем, как говорят у московитов, кто-то любит попа, кто-то попадью, а кто и попову собаку, — философски закончил Командор. — Ну и дальше как все повернулось?
А дальше был долгий и вдумчивый разговор в пещере, весьма уютной, к немалому удивлению капитана. Наверное, женское начало даже у троллей прорывается на первое место. Швальбе ожидал темного грязного логова, усыпанного обглоданными костями, а увидел чисто выметенную пещеру. Даже с очагом и гладким полом, выложенным плоскими камнями, как брусчатка на городской площади. Перед входом хозяйка разбила некое подобие цветника, а стены завесила теплыми и хорошо выделанными шкурами баранов и козлов. Людских кож Швальбе не приметил.
— Чистенько у тебя тут, — капитан демонстративно снял кобуры и перевязь с палашом, отложил их подальше и вытащил трубку. — Не возражаешь?
— Дыми, — великодушно позволила зеленая глыба. Похоже, чудище хоть и жило отшельницей, было неплохо осведомлено насчет людских привычек. — Ты же гость! А гостю, особенно дорогому, можно многое!
Троллиха смущенно потупилась. Швальбе аккуратно утрамбовывал табак большим пальцем и раздумывал над тем, что делать дальше. Вернее, что делать, он знал. Но вот как…
— Да что это я! — всплеснула лапищами троллиха. В ее исполнении очень женский жест смотрелся жутковато. — Гостя же накормить надо! А я все с разговорами!
Столом был назначен самый большой и плоский камень в пещере. На него Троллиха, смахнув невесомую пыль, взгромоздила кувшин с вином, несколько мелких птиц, поджаренных, а вернее, на скорую руку обугленных, немалый кусок хлеба и немного вяленого мяса. Швальбе незаметно принюхался, вино пахло, как и полагается вину. Наверное, краденое.