— Клади лупару свою на место, — миролюбиво сказал Швальбе воинственно настроенному хозяину. — Не то в жопу засунем да картечинами всю твою дурь выбьем к чертовой матери. Не видишь — шутим.
— Шутники, мать вашу так… — с философской грустью ответил трактирщик, но ружье, больше похожее на здоровенный пистолет, под стойку убрал. — Не лупара это. Я, чай, не итальяшка, а честный аугсбуржец! Повадились такие… Сидят весь день, пиво пьют. И шутки все шутят и шутят. Под вечер уходят, а потом трупы за околицей что ни день. Горлы, зубьями перехваченные до кости. И виноград давленый кругом.
— Виноград?! — хмель слетел моментально. И со всех сразу.
Трактирщик аж замер на месте, едва не уронив очередной пивной кувшин. С буйной компании в один момент слетели хмель и угрюмое веселье.
— Ну да. Виноград, — непонимающе уточнил трактирщик, на всякий случай отступая подальше за стойку. — Мелкий такой. Черный, кислючий, аж зубы сводит. И где его только среди зимы-то находят?
— Пить, — коротко бросил Швальбе очень спокойным выдержанным голосом, без прежней пьяной расхлябанности.
— Вина, может? — с надеждой спросил трактирщик.
— Воды, — кратко уточнил капитан.
Несмотря на ночную пору, место нашли быстро. Да и как не найти, если во главе короткой процессии на здоровенном норице сидел трактирщик, уже не один десяток раз проклявший свой длинный язык. Мастеру кастрюль и кувшинов было страшно, даже несмотря на пригоршню талеров, коих ему щедро насовали за пазуху, прежде чем посадить на коня и на всякий случай привязать к седлу.
В трактире капитан долго выпытывал подробности, сверля змеиными глазами, вытаскивая на Свет Божий все потаенное из трактирной души. Но хозяину заведения скрывать нечего было. Да и зачем? Ну, сидели тут позавчера рейтары. Числом десятеро. Рожами — разбойники вылитые. Совсем не как Ваши орлы, герр капитан, что Вы, что Вы… Посидели, пять кувшинов пива выдули, да на ночь глядя и выдвинулись. Хотя предупреждали ведь их. Сам лично и предупреждал! А сам откуда знает об опасностях? Так у нас тут каждая собака знает! Опасно в сторону Штутгартского тракта ездить. Особливо, если ночь в лесу Дракенштайна застанет. Почему опасно? Дык потому же, что собак в селе нету, ни одной. Не заживаются, уж с полгода как. Поняли? Поняли, герр капитан, по глазам вижу, что поняли.
Вот… А рейтарам сиднем сидеть осточертело, вот и рванули. То ли заказ их ждал, то ли кто из врагов в тех краях обретался. Да… С утра на них как раз и наткнулись. Все десятеро в лохмотья порваны. И денег ни медяка. А мошна у каждого набита была. Да… Собственными глазами видел. И серебро было, и золото мелькало. Кроме денег? Все на месте, что и удивительно. Для пришлых, вестимо, удивительно. Для нас, местных, — не особо… Лошади разбежались, долго потом ловили.
— Покажешь, — коротко сказал капитан. Трактирщик и оглянуться не успел, как уже качался в седле. А банда на рысях шла к нужному месту…
— Здесь, — сказал проводник.
Мог и промолчать. Красноречивее любых слов все рассказывал снег. Вытоптанный, окровавленный. И хранящий следы россыпи волчьих лап, уходящих в разные стороны от перекрестка.
Несколько солдат спрыгнули на землю. Остальные, перестроившись в круг, ощетинились стволами ружей. Трактирщика сняли с коня и тоже сунули в руки тяжелый рейтарский пистоль. Простояли недолго, с квадранс, не более. Капитан с одним из сержантов на брюхе буквально исползали залитый кровью перекресток, подобрали какие-то неприметные частички, упрятали их подальше, в нагрудные кошели…
— Возвращаемся.
Назад ехали без спешки. Торопиться было некуда. Восходящее Солнце уже окрасило первыми лучами темные верхушки подступающего к Штутгарскому тракту леса, прячущего в своей глуши ответы на многие вопросы.
И ответы эти следовало вырвать недрогнувшей рукой.
Невдалеке раздался вой, разом вырвав из объятий больной полудремы. Мирослав приподнял тяжелую голову, с трудом разомкнул уже смерзшиеся ресницы. Новый приступ боли выжал из глаз непрошеную слезу.
Неведомая тварь выла хрипло, надсадно, ее ор разносился под сводами леса, как вопли целого легиона грешников в аду. Видимо, кто-то из стаи остался в живых и спешил, готовясь отомстить за Хозяина, упокоенного сержантом свинцом и доброй сталью. А может, то и не оборотень, у Шварцвольфа хватает прислужников всех разновидностей.
Плевать… Уже не успеет.
Вой вновь вознесся к черному звездному небу, но на высшей точке внезапно оборвался оглушительным визгом и устрашающим хрипом, который почти сразу смолк. Словно воющий получил в глотку добрый удар широким клинком, и звуки бессильно рассыпались о твердый клинок.