Все занимавшиеся хоть каким бизнесом, самым пустяшным, должны были иметь крышу. Различные группировки – татарские, армянские, греческие, бритоголовых, спортсменов, блатных и приблатненных, сельских и районных – все снимали дань с любых форм бизнеса. Платили все – от уличных торговцев до крупных фирм и предприятий. Проклинали этих новоявленных алчных и жестоких деспотов, но деваться некуда – платили. Эти «калифы на час» сбивались в новые молодые банды, и как собачьи своры, метались по республике, устраивая передел сфер влияния, стреляли друг в друга на улицах, взрывали машины, громили кафе и рестораны, принуждая коммерсантов менять крышу… Милиция особо не вмешивалась, наблюдая все это со стороны, занималась кровавым подсчетом, собирая и фиксируя раненных и трупы. Зачастую в кровавых разборках гибли невинные люди.Быстро так повелось,стало нормой жизни конца тысячелетья. Ежедневно радио-станции местные выкладывалинароду,вперемежку с анекдотами и навязчивой рекламой,последние устрашающие новости, больше похожие на боевые сводки. Дикторы наперебой вещали: среди бела дня расстрелян бар, пять погибших, восемь раненых доставлены в больницу; в лесопосадке найдена изрешеченная пулями машина, водитель и три пассажира – члены преступной группировки – скончались на месте; в результате взрыва офиса в центре города здание разрушено, охранник погиб, по счастливой случайности больше никто не пострадал…Шла перманентно маленькая война, только власть не принадлежала никому конкретно, а всем по отдельности, и потому взять ее кусочек мог практически каждый, кто был сильным, жадным и жестоким в подходящий момент.
Жить было страшно, опасно было ходить по улицам или в ресторан. Но народ жил, зарабатывал деньги и веселился с разухабистой, свойственной славянам удалью, будто в последний раз: гуляй, от доллара и выше!
Не доглядели
С Тонькиной теткой Тамарой отправились в центр, в женскую консультацию. Там, перед входом сидел, как живой, бронзовый Пушкин, наблюдая вполоборота игриво – укоризненно за пришедшими на прием. Мол, любите кататься, бабоньки – любите и саночки возить. Было неудобно и страшновато, и только бодрая тетка поддерживала: «Не робей, прорвемся, дело житейское».
Ленка неумело взгромоздилась на жуткое, схожее на огромного когтистого паука, кресло, от стыда зажмурилась и покраснела, растопырилась и замерла, затаив дыхание, пока внутри нее врачиха, ужасно беспардонная тетка, производила неприятные манипуляции, комментируя словами:
– Расслабься, ну чего ты? Стесняться нужно было раньше, в другом месте. Так, тут у нас прямое попадание!
В общем, подтвердилось. Ленка была беременна. Восемь недель.
– Поздравляю, подзалетела ты, подруга, началась твоя взрослая жизнь, теперь только успевай открывать счет, сладкая ты моя, – возвращаясь домой, гумонила, смеясь, тетка Тамара. – Двадцать зеленых монет – и снова как новенькая.
– Я подумаю, – зарделась Ленка.
– Что тут думать, это же тебе не книгу писать… И смотри, месяц всего на раздумье. Позже двенадцати недель уже не вышкребут! Никто не возьмется!
Страшное слово «вышкребут» резануло жестоко, все сжалось и подтянулось куда-то вглубь, протестуя против варварской экзекуции над родным клочком бессмертной плоти.
– Не надо, – чуть не плача проговорила она, – есть еще время, я подумаю…
Делать аборт Ленка не стала. Спустила время на тормозах, а потом поздно стало. Но не жалела ни о чем, прислушиваясь с радостью к росту внутри маленького любимого тельца.
Келейный договор
Прошло совсем немного времени с начала взрослой жизни посланниц гарнизона. Бойко торговавшая Тонька уже имела свой лоток на рынке. Окси прошла испытательный срок в парикмахерской и теперь работала мастером на подменах, завоевывая клиентуру быстрыми сноровистыми руками.
Ленка, тихо радуясь, растила в себе новую жизнь. Ну, и заканчивала первый семестр в универе. А вечерами, напялив грязный байковый халат и спрятав под спортивную шапочку непокорную гриву волос, подметала и мыла торговые ряды. Как беременная Золушка.
В складчину снимали двухкомнатную квартиру в «хрущевке» недалеко от центра. И пока Ленка вечерами в одной комнате грызла гранит науки, подруги миловались со своими женихами в другой. Только скрипели и стонали, а потом бегали через проходную комнату в санузел каждые пол – часа.