– Мурчит, в натуре, как настоящий, – улыбнулся гость. – Барыги подогнали. Японский, что ли.
«А не такой уж он и идиот и монстр», – сразу подумалось ей.
Очень скоро официальная часть застолья закончилась. Начались молодежные секс-будни. Рассредоточились по комнатам, оставив новоиспеченную парочку наедине. Костя-Крот призывно нюхнул кокса через сотенную трубочку, запил коньяком и шампанским и молча и обалдело уставился в телевизор.
– Может, поговорим? – прервала Ленка затянувшееся молчание.
– Ах да!
Обреченно-нехотя потянул ее к себе, как если бы получил условный сигнал. Придавил, подмял своим мускулистым, пахнущим пряным потом спортзала, телом. Она не сопротивлялась, помня Тонькины советы, прикрыв глаза и расслабившись. А он долго сопел, расшнуровываясь. Вздыхал и пыхтел, словно переносил тяжести, но у него ничего не получалось. Несмотря на ее страстные, заведшие бы любого мужчину, охи-вздохи. Потом чего-то виновато заворчал, заволновался, сделав паузу, снова нюхнул кокса, допил коньяк и нехотя, по принуждению, пошел на вторую попытку.
Видя бесполезные потуги, что от бессилия начал злиться, и чтобы не дай Бог не сотворил с ней чего с досады, Ленка решилась взять его неудачи на себя, участливо зашептала:
– Прости, но у нас сегодня ничего не получится! Не могу я так. Только не подумай, что я, мол, не такая, я жду трамвая, и все такое. Ты, конечно, привык: что захочу – получу. Да, прекрасно понимаю, ты можешь все, даже изнасиловать меня, – и усмехнулась, отстранившись от него: поломать, покалечить может, а изнасиловать-как же!
– И тебе за это ничего не будет. Но представь на секунду, что сейчас на моем месте твоя сестра? Что бы ты сделал с теми, кто ее обидел, что бы ты чувствовал?
– Да я бы их порвал как обезьяна рвет газету – шух-шух, – задергал руками так мощно, что Ленку обдул легкий ветерок.
– Чего томить душу и насиловать тело? Ты мужик хороший, сильный. Только может какие критические дни у тебя, ну там на работе неприятности, может, еще чего? И у меня такое бывает. Сегодня скорее я виновата. А мы с тобой попробуем в другой раз, правда? Не так спонтанно, а подготовимся. Узнаем друг друга получше, специально встретимся для этого дела. Без алкоголя и кокса. И все будет о’кей. Вот увидишь, Котя!
Ей стало его немного жалко, погладила жесткий ежик, подумав про себя-как он похож на чудище из сказки про аленький цветочек.
– А сейчас давай лучше я анекдот тебе расскажу, – и выдала: – Приходит новый русский во французский ресторан и заказывает черепаховый суп. Ждать не привык и посылает на разборку на кухню своего бодигарда…
– Что за хрень, кого посылает?
– Братка своего. А тот видит, что повар с черепахой бьется, только хочет ножом башку отсечь – черепаха раз башку в панцирь прячет, еще и еще раз. Вспотел уже. Бодигард просит: «Дай-ка мне», – ловким движением палец ей в задницу – раз. Черепаха, дура, голову из панциря высунула, башку ножом – трах – за секунду все готово! Тот спрашивает его: «Откуда ловкость и профессионализм?» «А что, – говорит тот, – думаете, легко шефу каждое утро галстук надевать?»
Такого хохота от него она не ожидала. Раскатистый и заводной, придал вечеринке недостававшего веселья… Потом снова воцарилось тягостное молчание. "Господи, чем бы занять его?" – нервно думала Ленка.
– А слышал ты что-нибудь о кладах?
– Конкретно о кладах – нет, – изумился Кот. – Давай поподробнее с этого места.
– Ну, есть одна легенда, про историю моего рода, мое наследство может быть! Золото-брильянты! И дворец генеральский – его вообще обратно отмутить можно?
– Так-так… – заинтерессовался бригадир. – Давай конкретнее.
– Пожалуйста! – она поднялась, сходила за потертой бабушкиной тетрадью и развернула ее перед ним.
– Надо с братвой посоветоваться, – Крот рассматривал желтые страницы. – Написано мудрено. По-нашему, не по-нашему? А ну, давай, Ленка, почитай вот отсюдова.
– Пожалуйста, – оживилась она, – моей бабушки тетрадку с любого места читать интересно!
С этой наивной, по-детски доверчивой мыслью, что бабушкин дневник будет интересен каждому встречному-поперечному, сумеет ловко заполнить те паузы, когда с собеседником, в общем-то, не о чем и говорить, приступила она к чтению.
«Шлецка, бессарабский выходец, как из тумана выплыл.
– Как счастье твое молодецкое?
– Говори, что надо, – прервал Петр. При последних лучах заходящего солнца в заросли англицких посадок его заманили; не церемонился Петр, зная, что в потемках прибавляется у Шлецки колдовская сила. – Пан Шлецка, вы пришли получить с меня долг? Я готов, заработал за это время около шести рублей серебром. Обьявите, сколько я должен, и покончим с этим».