Всю ночь караулили, ждали своих возле милицейского участка. Таяли ночные тени, отгоняемые рассветом. Выходили наши герои с видом победителей из дверей участка, когда на службу приходило начальство, и по звонку откуда-то сверху отпускало. И утренний город, прикрашенный пышностью золота осенней листвы тополей и платанов, снова принимал их в свои ладони.
Народ сказал – пацан сделал
Осенью столицу всколыхнули довыборы. «Перегоны» – как навязчиво называла их пресса. За ужином Крот торжественно объявил, что братва выдвигает его в парламент. Сам уговаривал себя: «А че, все правильно. Если предложили – значит, уважают. Я давно в нашем движении, у меня семья, скоро дети будут. Ведь так же, Лен?..»
К мандатам призывались мощные и преданные делу бойцы. Усилить фракции и решать, кому из своих отойдут мастерские и заводы, санатории и пансионаты, ископаемые месторождения и газовые сети. Как быть с морем? А Татарский вал? Углубить канал через перешеек, или вообще засыпать? А предупредительные знаки на границе, – на каком языке их писать? Но спасло полуостров лишь то, что в кассе у властной пирамиды не осталось на это денег. Дела с бюджетом мутил кабинет министров во главе с пришлым варягом, – премьером островного хозяйства, трусоватым сибаритом, любителем банкетов с шаровым портвейном, молодых референток и сказочных инвест-проэктов. Все было украдено, до нас! – верещал глава горизонтали, ратопыривая руки. – Президент отмутил – сваливали проблемы в газетах злопыхатели. И депутатствующая свора бросалась облаивать главу вертикали.
Президент знал многих депутатов как облупленных и помалкивал. Шил делюги на поганцев. Калиф Абрикосовой республики попал в свое кресло случайно и пробыл недолго. Президенство готовили под себя другие, но не поделили между собой важели в последний момент.Пока гиганты махали зонтиками, кресло занял карлик, набрехав в своей программе про воссоединениес великим северным соседом и единое рублевое пространство. Полученный в результате потуг и фрикций «выпердыш», любовно стал именоваться «Пре-пар-демой – Президентско-парламентской демократией». Со всеми атрибутами – конституцией, гимном,флагом,в очередной раз напомнив собой, что от великого до смешного всего один шаг.
Соратники ветвей власти воевали по-своему за святое дело «Пре-пар-демы ». Свет в парламенте обрезать,канализацию забить, «подставу» слепить, набрехать и оболгать публично. Наконец противостояние президента и парламента закончилось. «Черная метка, импичмент, имеем право» – провозгласила депутатская громада под аплодисменты оплаченной прессы. Власть на волне пересудов закрыла политическое ристалище на карантин, всем вон! Президент забаррикадировался на пятом этаже, обратился к народу: «Спасайте Пре-пар-дему!» Его охрана ощетинилась стволами. Узлы противоречий закрутились дулями, снова продемонстрировав народу кукиш. Этап героической борьбы закончился коллапсом. Подхватившего свинку президента вынесли на носилках в прорезиненном мешке дюжие санитары,под смех и улюлюканье обезумевшей от исторического драйва,с пестрыми лозунгами и флагами,толпы. Сановная жертва санитарного террора для одних,политический труп кукольной марионетки для других, президент нашел прибежище своему живому телу в ближнем зарубежье.
Все это походило на мультфильм с покемонами, и Ленка особенно не задумывалась над назидательными примерами политической жизни в республике. Наоборот, муж соответствовал заданному жизнью распальцованному образу – мускулистый, жестокий, исполнительный.Она не перечила Кроту, увлеченному властными процессами. Говорила: "Правильно, тебе пора, если не ты, то кто?"
А что другое могла посоветовать? В тюрьму сесть?
Пошла агитационная суета. Из партийного общака Кроту выделили деньги. Его маленький предвыборный штаб заседал у них дома, на кухне. Им казалось тогда, что они, молодые и сильные, делают что-то по настоящему важное и значимое. Мы наш, мы новый мир построим, швырнув без сожаления прошлое – надуманное, умирающее и наносное.
Костя бросил алкоголь, стал степеннее и даже как-то приосанился, преобразился. Снова стал ходить в зал, тягать железки. Наверное, уже видел себя в законодателях столичных. Все удивлялся – Вот круто все происходит, как в американских фильмах про становление мафии. «Это ты мне на фарт, Ленка!» – бубнил про себя.
Его бригады летали по отведенному ему на Малом семейном совете мафиозном сходняке району. Обрабатывали электорат. Кого силой, кого принуждением, кого продуктами и деньгами. Коммерсанты тяжело вздыхали, скулили, но кололись на предвыборные взносы.