Пир Лунамикосов.
В самый канун Нового года бригадир обрадовано заявил супруге, что вступил в супер-пупер-мафиозную партию хозяев местной жизни. Как политический деятель, обязан иметь партийные приоритеты. И супруги, как крутые, приглашены на праздничное застолье в белокаменный Ледовый Дворец, где соберется вся верхушка влиятельной, созданной для парламентской борьбы Партии большой Семьи.
– Лен, это такая крутая тема! Другие хотели бы попасть в этот круг, но всякого туда не возьмут. Прикинь, один взнос только штука баксов, форма одежды должна быть представительская, женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах и при галстуках. Придется прикупить крутой прикид в бутиках!
Прикупить крутую фирму в бутиках женушка была не против. Какая женщина откажется от модных и дорогих обновок! Он любовался, когда она примеряла перед зеркалом тонкое белье, со рвением застегивая молнию на шикарном, в блестку, вечернем турмалиновом платье, и они вместе смеялись по доброму над ним, Котей, когда перед самым выездом на праздник, почти как в том анекдоте – пялила на его бычью шею модный цветастый итальянский галстук, приговаривая: «Тяни шею, ну еще немного, ну пожалуйста!...»
Близилась Новогодняя ночь. Повсюду в Южной столице царила атмосфера приподнятости. Как будто в эту ночь, наконец, ожидается последнее исполнение всего и сразу. По едва освещенным экономными хозяевами жизни улицам сновали такси, торопливо развозя по праздничным харчевням нарядно одетых и обутых в новоделы граждан.
Полный диск Луны тупо таращился напоследок на уходящий год, заливая безрадостным светом парадный вход белокаменного дворца, отражаясь на стоянке мертвенным блеском в десятках машин последних марок. Тут стояли «бумеры», «мерины», «ягуары», рядом с которыми несколько «волг» с госномерами казались бедными родственниками.
Поодаль, сбившись в группу, курили водилы, обсуждая между собой подъезжавшие авто, из которых выходили обвешанные украшениями и в норковых шубах дамы вместе со спортивного вида, обряженными в дорогие кашемировые пальто и костюмы джентльменами.
На обочине морщились юродивые и нищие, входящие бросали им пригоршни мелких денег. Как символ дани простому народу.
Пока свежеиспеченный депутат парковал свою малиновую девятку, показался кортеж из двух пятисотых «мерсов» в сопровождении огромных джипов, с мигалками и сиренами, которые, срезав дорогу по захудалой клумбе, по-барски подъехали к самому входу. Все засуетились.
Администраторы, охрана, еще какие-то люди выбежали из стеклянных дверей дворца и стали в две шеренги, образовав собой живой коридор перед входом. Пронесся громкий шепот:
– Мидас, Мидас приехал, все, начинается!
Из одного из «мерсов» вышел высокий полный солидный мужчина в кашемировом пальто, за ним вся в бриллиантах тетка с обиженным испуганным личиком….
– Сам Мидас, старший депутат, за парламентом смотрящий. И, между прочим, из наших, из братвы, – благоговейно шепнул Крот. – Щас зайдет – и мы за ним следом, чтобы не толкаться, а то его охранники зашибут.
Огромный, украшенный гирляндами и расцвеченный огнями, самый большой в столице дискотечный зал был уставлен доброй сотней столиков, ломившихся от яств и разносолов. Наверху, под потолком, висел огромный увитый гирляндами робот-трансформер, который держал в своих коленчатых лапах огромный шар, напоминавший своей мертвенно-бледной окраской и нарисованными кратерами Луну. Это был брэнд: «Лунная пыль». На праздничных разноцветных шелковых лентах у величественной мраморной лестницы был присобачен портрет Аугусто Пиночета, знаменитого чилийского тирана-диктатора, усатого старикашки в аксельбантах и фуражке с кокардой, строго взиравшего с высоты на прибывших.
– Это что? – удивилась Ленка. – Это зачем? Это вместо Ленина, что ли, в отместку коммунистам?
– Вы, женщины, ничего в политике не понимаете, – хорохорился Крот. – Скоро наша партия забьет на всех, отберет власть, бабло, и мы устроим у нас второй Гондурас, страну всеобщего богатства и благоденствия…
– Сомневаюсь я, однако, – зашептала Ленка. – Такое уже было в истории, богатые станут еще богаче, а бедные – еще беднее.
– Тише ты! Если что не понятно – давай дома перетрем. А то чуваки услышат твои закидоны – не поймут.
Гости видели, как на подиуме перед нарядной, в игрушках и огнях елкой баловались живым звуком музыканты. Поодаль у рояля, накрытого для музыкантов как банкетный стол, фуршетно разгонялись водкой красноносый Дед Мороз со Снегурочкой. Зал гудел голосами ожидающей публики. Официанты носились с полными подносами, нанося последние штрихи в накрытых на столах натюрмортах. Дамы в вечерних платьях и отблесках бриллиантов сами походили на новогодние украшения, кучковались, красуясь несколькими группами возле столиков. Их сильная половина – бригадные полковники и генералы – курили в холле возле мраморной лестницы и рассказывали что-то друг другу на распальцовке. Солидные дядьки – депутаты и министры карманной республики – тихо и степенно обсуждали «темы» в другом углу, умно шевеля губами. Чуть поодаль поп в полном церковном облачении разъяснял внимательно кивавшим ему мужикам в казацкой форме, очень похожей на царские генеральские мундиры.