Каждый избегал смотреть другому в глаза. Бина металась по комнате, накрывая чай Мириам.
"Мама, я бы хотел, чтобы ты так не скребла ногами по полу. Это действует мне на нервы, и я так измучен. Разве он не сказал тебе, что? А кто он такой?"
Бина посмотрела на своего мужа.
"Я слышал, Дэниел был помолвлен", - отрывисто сказал старик Хайамс.
Мириам вздрогнула и покраснела.
"Кому?" - взволнованно воскликнула она.
"Бесси Шугармен".
"Дочь Шугармена?" Голос Мириам был высоким.
"Да".
Голос Мириам зазвучал еще громче.
"Дочь Шугармена Шадчана"?
"Да".
Мириам разразилась приступом недоверчивого смеха.
"Как будто Дэниел женился на такой несчастной семье!"
"Это так же хорошо, как у нас", - сказал Мендель побелевшими губами.
Его дочь удивленно посмотрела на него. "Я думала, ваши дети научили вас большему самоуважению, - тихо сказала она. - Мистер Шугармен - хороший человек, с которым приятно иметь дело!"
"Дома, миссис Семью Шугармена очень уважали", - дрожащим голосом произнес старик Хайамс.
"Мы сейчас не дома", - иссушающе сказала Мириам. "Мы в Англии. Старая карга со скверным характером!"
"Вот кем она меня считает", - подумала миссис Хайамс. Но она ничего не сказала.
"Разве вы не видели Дэниела с ней на балу?" - спросил мистер Хайамс, все еще заметно встревоженный.
"Я уверена, что не заметила", - раздраженно ответила Мириам. "Я думаю, ты, должно быть, забыла сахар, мама, или чай отвратительнее обычного. Почему бы тебе не позволить Джейн нарезать хлеб с маслом вместо того, чтобы бездельничать на кухне?"
"Джейн весь день стирала в судомойне", - извиняющимся тоном сказала миссис Хайамс.
"Хм!" - огрызнулась Мириам, ее хорошенькое личико выглядело раздраженным и измученным заботами. "Джейн должна была бы управлять шестьюдесятью тремя девочками, чьи невежественные родители позволяют им разгуливать дома и не имеют ни малейшего представления о дисциплине. Что касается этой девчонки-Сахарницы, разве вы не знаете, что евреи всегда привлекают каждого парня и девушку, которые смотрят друг на друга через улицу, высмеивают их и обсуждают их совместные перспективы еще до того, как их представят друг другу."
Она допила чай, переоделась и отправилась в театр с подругой. Действительно изматывающий характер ее работы требовал такого отдыха. Дэниел пришел вскоре после того, как она ушла, и съел свой ужин, который он приберег для себя и разогрел в духовке. Мендель сидел у камина и, склонившись над громоздким фолиантом, изучал его. Когда Дэниел покончил с ужином и стоял, зевая и потягиваясь, Мендель внезапно сказал, словно пытаясь обмануть его:
"Почему бы тебе не попросить своего отца пожелать тебе Маццолтова?"
"Маццолтов? Зачем?" - озадаченно спросил Дэниел.
"О твоей помолвке".
"Моя помолвка!" - повторил Дэниел, и его сердце бешено заколотилось о ребра.
"Да - Бесси Шугармен".
Взгляд Менделя, пристально следивший за лицом своего мальчика, видел, как оно менялось от белого к красному, а от красного к белому. Дэниел ухватился за каминную доску, словно для того, чтобы не упасть.
"Но это ложь!" - горячо воскликнул он. "Кто тебе это сказал?"
"Никто; один мужчина намекнул на это".
"Но я даже не был в ее обществе".
"Да - на балу в честь Пурима".
Дэниел прикусил губу.
"Проклятые сплетники!" он закричал. "Я никогда больше не буду разговаривать с этой девушкой".
На несколько секунд воцарилось напряженное молчание, затем старый Хайамс сказал:
"Почему бы и нет? Ты любишь ее".
Дэниел уставился на него, его сердце болезненно забилось. Кровь в ушах пульсировала безумной сладкой музыкой.
"Ты любишь ее", - тихо повторил Мендель. "Почему ты не предлагаешь ей выйти за тебя замуж? Ты боишься, что она откажет?"
Дэниел разразился полуистерическим смехом. Затем, увидев наполовину укоризненный, наполовину озадаченный взгляд отца, он смущенно сказал:
"Прости меня, отец, я действительно ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что ты говоришь о любви! Странность этого ошеломила меня".
"Почему я не должен говорить о любви?"
"Не будь таким комично серьезным, отец", - сказал Дэниел, снова улыбаясь. "Что на тебя нашло? Какое отношение ты имеешь к любви? Можно подумать, что на сцене ты романтичная юная дурочка. Вся эта чушь о любви. Я никого не люблю, и меньше всего Бесси Шугармен, так что не забивай свою старую голову моими делами. Ты возвращайся к своей заплесневелой книге. Интересно, не наткнулись ли вы вдруг в этой книге на что-нибудь о любви, и не забудьте надеть очки для чтения, а не обычные очки, иначе это будет пустой тратой денег. Кстати, мама, не забудь сходить в субботу в глазную больницу на обследование. Я уверен, что тебе тоже пора надеть очки."