Хотя Вульф не отказался от встречи в пятницу вечером - особенно ценной, поскольку разрешалось присутствие портных, которые еще не начали забастовку, - политический совет Пинхаса не преминул произвести впечатление. Как и многие реформаторы, которые начинали с откровенного атеизма, он начал понимать незначительность нерелигиозного инакомыслия по сравнению с решением социальной проблемы, и семя Пинхаса упало на подготовленную почву. Как лидер лейбористов, чистый и незатейливый, он мог рассчитывать на гораздо большее число последователей, чем как проповедник воинствующего нечестия. Он решил оставить свой атеизм на заднем плане на будущее и посвятить себя освобождению тела, прежде чем вмешиваться в душу. Он был слишком горд, чтобы признать свой долг перед предложением поэта, но все равно чувствовал к нему благодарность.
"Братья мои", - сказал он на идише, когда подошла его очередь говорить. "Мне очень больно осознавать, насколько мы разобщены. Капиталисты, Бельковичи, радовались бы, если бы только знали обо всем, что происходит. Разве у нас недостаточно врагов, чтобы ссориться и разделяться на маленькие фракции между собой? (Слушайте, слушайте.) Как мы можем надеяться на успех, если мы не будем тщательно организованы? До моих ушей дошло, что есть люди, которые намекают даже на меня, и, прежде чем я продолжу сегодня вечером, я хочу задать вам этот вопрос."Он сделал паузу, и наступила затаившая дыхание тишина. Оратор выпятил грудь вперед и, бесстрашно глядя на собравшихся, громко закричал:
"Sind sie zufrieden mit ihrer Chairman?" (Довольны ли вы своим председателем?)
Его дерзость произвела впечатление. Недовольные робко съежились на своих местах.
"Да", - откликнулись собравшиеся, гордясь своими односложными английскими фразами.
"Nein", - раздался одинокий голос с самой верхней галереи.
Собрание мгновенно вскочило на ноги, сердито глядя на несогласных. "Ложись! Выходите на трибуну!" - раздавались вперемежку с криками председателя "к порядку", который тщетно призывал его на сцену. Несогласный яростно размахивал листом бумаги и отказался изменить свою точку зрения. Очевидно, он что-то говорил, потому что его челюсти совершали движения, которые в грохоте и гаме не могли сравниться с гримасами. На затылке у него была помятая высокая шляпа, волосы растрепаны, лицо немыто. Наконец воцарилась тишина, и стала слышна тирада.
"Проклятые свитера-капиталисты-крадут у людей мозги-оставляя нас гнить и голодать в темноте и грязи. Будь они прокляты! Будь они прокляты!" Голос говорившего поднялся до истерического крика, пока он продолжал бессвязно болтать.
Некоторые мужчины знали его, и вскоре из уст в уста передавалось: "О, это всего лишь Мешугген Дэвид".
Безумный Дэви был одаренным студентом русского университета, который был замешан в нигилистических заговорах и бежал в Англию, где борьба за то, чтобы найти работу для своих канцелярских талантов, помутила его рассудок. У него был дар к шахматам и механическим изобретениям, и в первые дни он спас себя от голодной смерти, продав несколько гениальных патентов чванливому единоверцу, владевшему скаковыми лошадьми и мюзик-холлом, но он погрузился в возведение круга в квадрат и изобретение вечного двигателя. Теперь он жил на случайные крохи неимущих соседей, потому что благотворительные организации пометили его "опасным". Он был человеком бесконечной болтовни, испытывавшим сильную зависть к Саймону Вулфу или любому подобному необразованному человеку, который предполагал вести за собой население, но когда ассамблея выслушала его, он забыл о поводе своего восстания в порыве страстных оскорблений в адрес общества.
Когда неуместность его замечаний стала очевидной, на него грубо наорали, и соседи усадили его на место, где он что-то невнятно бормотал и мычал.
Вольф продолжил свое выступление.
"Sind sie zufrieden mit ihrer Secretary ?"
На этот раз возражений не последовало. "Да" прозвучало как гром среди ясного неба.
"Sind sie zufrieden mit ihrer Treasurer ?"