Мозес остановился, чтобы прочесть эти гибридные плакаты - ему больше нечем было заняться, - пока шел, ссутулившись. Он не позаботился вспомнить, что обед должен быть подан через два часа. Он бесцельно свернул на Вентворт-стрит и изучил плакат, висевший в витрине сапожника. Это было объявление, сделанное на жаргоне:
Клепальщики, Кликеры, Ластеры, Финишеры,
Разыскивается.
BARUCH EMANUEL,
Сапожник.
Изготавливает и ремонтирует ботинки.
Все так же дешево
как
МОРДЕХАЙ ШВАРЦ,
из дома 12 по Гоулстон-стрит.
"Мордехай Шварц" было написано самыми большими и черными буквами на иврите и занимало почти всю витрину маленького магазина. Барух Эмануэль явно осознавал свою неполноценность по сравнению со своим могущественным соперником, хотя Мозес никогда раньше не слышал о Мордехае Шварце. Он вошел в магазин и сказал на иврите: "Мир вам". Барух Эмануэль, стуча молотком по подошве, ответил на иврите:
"Мир вам".
Моисей перешел на идиш.
"Я ищу работу. Может быть, у вас есть что-нибудь для меня?"
"Что вы можете сделать?"
"Я был клепальщиком".
"Я больше не могу нанимать клепальщиков".
Мозес выглядел разочарованным.
"Я тоже был кликушей", - сказал он.
"У меня есть все кликеры, которые я могу себе позволить", - ответил Барух.
Мрачность Мозеса усилилась. "Два года назад я работал отделочником".
Барух молча покачал головой. Его раздражала настойчивость этого человека. Оставался последний ресурс.
"А до этого я неделю был ластером", - ответил Мозес.
"Я ничего не хочу!" - закричал Барух, выходя из себя.
"Но в вашем окне написано, что вы это делаете", - слабо запротестовал Мозес.
"Мне все равно, что выставлено в моей витрине", - горячо заявил Барух. "Неужели у тебя недостаточно ума, чтобы понять, что все это чушь собачья? К сожалению, я работаю в одиночку, но это выглядит хорошо, и это не ложь. Естественно, мне нужны клепальщики, кликеры, ластеры и финишеры. Тогда я мог бы основать большое заведение и выколоть глаза Мордехаю Шварцу. Но Всевышний отказывает мне в помощниках, и я довольствуюсь нуждой ".
Мозес понимал такое отношение к природе вещей. Он вышел и побрел по другой узкой грязной улочке в поисках Мордехая Шварца, адрес которого так любезно дал ему Барух Эмануэль. Он подумал о вчерашней проповеди Маггида. Маггид довольно оригинально объяснил стих Аввакума, который придал совершенно новую окраску отрывку из Второзакония. Мозес испытал острое удовольствие, размышляя об этом, и прошел мимо лавки Мордехая, не заходя внутрь, и был разбужен ото сна наяву только медным звоном колокола - это был колокол большой школы гетто, созывающий своих учеников из вонючих дворов и переулков, с чердаков и подвалов, призывающий их прийти и пройти англицизацию. И они пришли большой беспорядочной процессией, набранной со всех сторон, большие дети и маленькие дети, мальчики в чернеющем вельвете и девочки в вылинявшем хлопчатобумажном костюме; опрятные дети и дети в лохмотьях; дети в огромных бесформенных ботинках, зияющих в носках; болезненные дети, и крепкие дети, и больные дети; ясноглазые дети и дети с ввалившимися глазами; странные желтоватые дети, выглядящие иностранцами, и румяные дети, выглядящие англичанами; с большими тыквенными головами, с овальными головами, с грушевидными головами; с лицами стариков, с лицами херувимов, с лицами обезьян; замерзшие и голодные дети, и теплые и сытые дети; дети, проводящие свои уроки, и дети, беззаботно резвящиеся; скромные и малокровные; шумные и подлостные, наглые, идиотские, порочные, умные, образцовые, тупоголовые отродья всех стран - все спешат при неумолимом звоне большого школьного звонка быть перемолотыми одной и той же огромной, слепой, неумолимой правительственной машиной. Здесь тоже была ярмарка в миниатюре, вдоль тропинки тянулись странствующие искушения. В магазинах "тоффи", "серый горошек" и "Обезьяньи орешки" было оживленное движение, и толпа пополнялась встревоженными родителями, видевшими крошечных или прогульщиков отпрысков в безопасности за школьными воротами. Женщины были с непокрытыми головами или в платках, с младенцами у груди и малышами, ковыляющими по бокам, мужчины были засаленными, покрытыми плесенью и убогими. Здесь яркая, серьезная маленькая девочка держала своего старшего брата-бродягу за руку и не отпускала, пока не увидела его в кругу одноклассников. Там угрюмого клеща в нижних юбках с дикими глазами тащили, крича, к отвратительному дюрансу. Это была унылая картина - унылое, свинцовое небо над головой, неряшливые, илистые камни внизу, хмурые матери и отцы, разношерстные дети.