"Ах, Соломон!" - вздохнула миссис Шмендрик, навострив уши и прерывая этот разговор об акциях и камнях: "Если бы у него была тысяча дочерей вместо тысячи жен, даже его казны не хватило бы. У меня было всего две девочки, хвала Господу, и все же покупка им мужей чуть не погубила меня. Подходит грязный Зеленщик, на нем нет ни рубашки, ни чего-либо еще, но в руке у него, должно быть, двести фунтов. А потом тебе придется пристроиться к нему сзади, чтобы проследить, чтобы он не взял в руки бриджи и не отправился в Америку. В Польше он был бы рад заполучить девушку и сказал бы вам спасибо".
"Хорошо, но как же ваш собственный сын?" - спросил Шугармен. "Почему вы не попросили меня найти Шосши жену? Это грех против дев Израиля. Он, должно быть, давно вышел из талмудического возраста ".
"Ему двадцать четыре", - ответил Пелег Шмендрик.
"Ту, ту, ту, ту, ту!" - воскликнул Шугармен, в ужасе цокая языком. - "Возможно, вы возражаете против его женитьбы?"
"Спасите нас и даруйте нам мир!" - сказал отец с умоляющим ужасом. "Только Шосши такой застенчивый. Вы также знаете, что он некрасив. Одному Небу известно, в кого он похож."
"Пелег, я краснею за тебя", - сказала миссис Шмендрик. "Что случилось с мальчиком? Он глухой, немой, слепой, у него нет ног?" Если Шосши отстает в общении с женщинами, то это потому, что он так усердно "учится", когда не на работе. Он неплохо зарабатывает на жизнь изготовлением столярных изделий, и ему давно пора обзавестись еврейской семьей. Сколько вы хотите за то, чтобы найти ему Калло?"
"Тише!" - строго сказал Шугармен. - "Вы забыли, что сегодня суббота? Будьте уверены, я не возьму больше, чем в прошлый раз, если только у невесты не будет более хорошего приданого".
В субботу вечером, сразу после Хавдалы , Шугармен пошел к мистеру Бельковичу, который как раз собирался возобновить работу, и сообщил ему, что у него есть тот самый Чосан для Бекки. "Я знаю, - сказал он, - что за Бекки охотится много молодых людей, но кто они, как не шайка голышей? Сколько ты дашь за солидного мужчину?"
После долгих торгов Белькович согласился отдать двадцать фунтов непосредственно перед церемонией бракосочетания и еще двадцать в конце двенадцати месяцев.
"Но не притворяйся, что у тебя ничего не получается, когда мы в школе, не проси нас подождать, пока мы не вернемся домой, - сказал Шугармен, - иначе я заберу своего мужчину даже из-под самой Хупы. Когда мне привести его к вам для осмотра?"
"О, завтра днем, в воскресенье, когда Бекки будет гулять в парке со своими молодыми людьми. Будет лучше, если я увижу его первой!"
Шугармен теперь считал Шосши женатым человеком! Он потер руки и пошел к нему. Он нашел его в маленьком сарайчике на заднем дворе, где тот выполнял дополнительную работу по дому. Шосши был занят изготовлением маленьких деревянных поделок - табуреток, деревянных ложек и копилок для продажи на Петтикоут-лейн на следующий день. Таким образом он дополнил свое жалованье.
"Добрый вечер, Шосши", - сказал Шугармен.
"Добрый вечер", - пробормотал Шосши, удаляясь.
Шосши был неуклюжим молодым человеком с покрытым пятнами лицом песочного цвета, всегда готовым покраснеть еще сильнее от подозрения, что разговоры, происходящие на расстоянии, касались только его. Его глаза были бегающими и кошачьими; одно плечо перевешивало другое, и при ходьбе он слегка покачивался взад-вперед. Шугармен редко проявлял небрежность в делах благочестия, и при виде чудовищ он едва не пробормотал молитву. "Благословен Ты, разнообразящий творения". Но, поборов искушение, он сказал вслух: "Я должен тебе кое-что сказать".
Шосши подозрительно поднял голову.
"Не беспокойтесь: я занят", - сказал он и приложил свой рубанок к ножке табурета.
"Но это важнее, чем табуретки. Как бы ты смотрела на то, чтобы выйти замуж?"
Лицо Шосши стало похоже на пион.
"Не смешите", - сказал он.
"Но я серьезно. Тебе двадцать четыре года, и к этому времени у тебя должны быть жена и четверо детей".
"Но я не хочу жену и четверых детей", - сказал Шосши.
"Нет, конечно, нет. Я не имею в виду вдову. У меня перед глазами девушка".
"Ерунда, какая девушка захочет заполучить меня?" - сказал Шосши, и нотка нетерпения смешалась с неуверенностью в словах.
"Какая девушка? Gott in Himmel ! Сотня. Такой прекрасный, сильный, здоровый молодой человек, как ты, который может хорошо зарабатывать на жизнь!"