Только пройдя полдороги до своих апартаментов, Дайм вспомнил про часы. И выругался: до назначенного времени оставалось менее получаса. А ведь он хотел еще подарить Шуалейде что-нибудь этакое… а, плевать. Обойдется. Хватит с нее цветочка. Это же так романтично!
* * *Дайм сбежал вниз, в сад, нашел клумбу и сломил розу. Совсем зеленый бутон, но какая разница? Окунув розу в ближайший фонтан, Дайм впустил в стебель молочную нить жизни, и бутон начал наливаться. Пока роза послушно расцветала, маркиз сидел на бортике бассейна, опустив руку в воду: пусть в фонтане заведутся лягушки, зато Дайм Дукрист перестанет чувствовать на губах вкус болотной тины.
— Добрый день, Ваше Высочество, — поздоровался Дайм, вручая принцессе розу.
Медитация у фонтана помогла. Дайм чувствовал себя на диво свежим и готовым к новым подвигам во славу Империи (читай — Дайма Дукриста). Он даже был искренне рад видеть младшую принцессу. После старшей девочка казалась нежной фиалкой с росинками на лепестках.
Сегодняшняя Шуалейда разительно отличалась от Шуалейды вчерашней. Никаких драгоценностей, шелков, локонов и духов. Чистая бледная кожа, собранные в узел волосы, естественный запах. Никакого, ширхаб подери, сандала. И она улыбалась ему, Дайму, а не ступеньке к трону. Она радовалась этой розе, словно… пожалуй, Ристана не одарила бы его таким сияющим взглядом, даже если бы он собственноручно водрузил ей на голову корону. Эта же — ребенок, сущий ребенок! В простом, явно любимом мужском камзоле и бриджах она походила на мальчишку. Походила бы, если…
«С дуба рухнул! Это девочка. Девочка, слышишь, ты?! Для тебя мальчишки у Пышечки Лотти, — прорезался голос разума. Дайм с усилием оторвал взгляд от едва намеченных округлостей под белым батистом. — Давно не валялся мозгами наружу? Ну, так коснись ее, безмозглый тролль».
«Заткнись и не мешай работать, — ответил Дайм. — Не видишь, я вхожу в образ?»
Усмехнувшись про себя, Дайм склонился и легко коснулся губами протянутых пальчиков, ожидая привычной вспышки боли. Но вместо боли на него нахлынула теплая щекотная волна — удивление, радость, смущение, опасение… ведьминская аура ласкала пенным прибоем, манила и колола беспокойными мурашками. Он задержал девичью руку в своей, не доверяя ощущениям — куда смотрит заклинание? Загляделось на сине-сиреневые водовороты Сумрака? Девочка совсем не умеет скрывать чувства… или же не хочет?
Чуть внимательнее вглядевшись, Дайм пришел к выводу, что не хочет. Эта сумасшедшая девчонка ему доверяет. Злые боги… нашла кому!
«Какого демона ты делаешь? Разве непременно нужно морочить девочке голову?» — спрашивала совесть голосом магистра Шарьена.
«Это для ее же блага. Подумаешь, немного разочаруется. Зато не станет темной», — одергивал нахалку Дайм.
«И не нарушит твои планы», — добавила совесть.
Дайм послал совесть туда, где она была последние десять лет, и со всем возможным очарованием улыбнулся.
— Сегодня изумительная погода, Ваше Высочество. Не изволите ли прогуляться?
В ответ принцесса порозовела, надменно выдвинула подбородок и заявила:
— Изволим.
Дайм восхитился ее упрямству. Она всерьез собирается пойти в город в таком виде! И ведь не попросит наложить иллюзию, а сама явно не умеет. В точности как…
«Хватит! — рявкнул голос разума. — Если продолжишь в таком духе, придется завтра же убираться из Суарда под благовидным предлогом. Иначе она из одной досады выйдет замуж за Рональда. Тебе в отместку, осел!»
— Если Ваше Высочество позволит, мы прогуляемся инкогнито. Небольшое заклинание… — Всплеск жадного интереса при слове «заклинание» подсказал Дайму, что он на верном пути. — Вам знакома метода магистра Шарьена? Это совсем просто. Выделяете оптическую константу, создаете пару синхронных лучей и в зеркальном отображении наносите…
Одновременно Дайм творил образы, давая Шу возможность увидеть и запомнить простое заклинание. Раз-два показать, и она легко будет творить его сама. Сиреневые потоки ее любопытства пронизывали насквозь, словно он был стеклом, а она солнцем. Она не взламывала разум, как некогда магистр Шарьен, а скользила, щекотала — так, что сложно было не поддаться и не открыться. Он и поддавался. Самую малость, будто нечаянно показывая ей… ширхаб, он мог много чего показать! Потому что ему самом деле было приятно ее видеть, и хотелось говорить с ней, купаться в ее ауре — столь красивой и странной ауры он не встречал. Она действовала на него, как наркотик…
Он не успел ни додумать, ни завершить заклинание.