Едва они ступили в тень древних грабов, Шу словно споткнулась.
— Что это, Дайм? — ее голос дрожал, она озиралась кругом. — Где дворец? Дайм?!
— Это Лес Фей, Шу. Познакомься — твое наследство, — шепнул успокаивающе Дайм.
Деревья, обступившие их со всех сторон, согласно зашумели кронами.
— Но… это же… легенда?
— Сумрачные маги тоже легенда, — усмехнулся он и тихонько потянул Шу за собой. — Не бойся. Ты же чувствуешь, это твое место, твоя сила.
— Моя?
Испуг Шу уступил место любопытству и восторгу: лес менялся на глазах. Среди листьев показывались стрекозы — необыкновенно большие, разноцветные, они осыпали все вокруг светящейся пыльцой еле уловимым мелодичным звоном. Мох на стволах ожил: пятна бирюзового, лазурного и малахитового мерцания перетекали друг в друга, то вспыхивая, то угасая. Цветы поднимались из травы, раскрывали венчики и наполняли лес нежными ароматами.
— Твоя, Шуалейда. Магов из шерре Суардис.
Дайм подставил руку подлетевшей стрекозе, и та зависла над ладонью. Шу осторожно потянулась к ней, боясь даже дышать, и просунула ладошку поверх даймовой. Стрекоза встрепенулась, осыпала руку Шу мельчайшими искорками, и словно подернулась туманом. Миг, и вместо насекомого показался крохотный человечек в пестром наряде и со стрекозиными крылышками. Фея засмеялась, стряхнула с крылышек целое облако пыльцы и исчезла.
Поднеся обсыпанную светящейся пудрой руку к лицу, Шу вдохнула, чуть лизнула кожу и засмеялась.
— Сладкая! Дайм, она сладкая, как… как карамель! Попробуй!
И провела пальцем по его губам.
Дайм вздрогнул от неожиданности. Губы словно загорелись…
— Феи… настоящие феи… — шепнула Сумрачная и заглянула ему в глаза.
Теперь уже Дайм рассмеялся:
— Ты пьяна. Феи любят пошутить над маленькими девочками, — он поймал Шу за руки и, притянув все еще мерцающее пыльцой запястье к лицу, понюхал. — Настоящая фейская циль. Груша. — Он слизнул немножко пыльцы. — Вот, теперь я тоже пьян!
— Дайм… — растеряно позвала Шу. — Что ты делаешь?
— Ничего. Ровным счетом ничего, — он улыбнулся и приложил пойманные ладошки к своим щекам. — Ты теплая. И пахнешь фейской грушей.
Лес вокруг них шелестел и смеялся, шептал на разные голоса, пел и вздыхал — среди ветвей словно заблудилась мелодия деревянной флейты.
— Послушай, — одними губами проговорил Дайм.
Они замерли, близко-близко друг к другу, а вокруг из зеленого мерцания вырастали призрачные фигуры воинов: гномов и драконов, эльфов и орков, людей и троллей. Прерывистая, живая мелодия окутывала, пронзала — как корни землю. Из вздохов и нежных переливов флейты сплеталась фигурка светловолосого мальчика на белом единороге: приложив дудочку к губам, он летел между воюющими. Те бросали рассыпающееся в руках оружие, оглядывались в удивлении и страхе: мечи и секиры, падая на землю, пускали корни и прорастали колючими кустами. Недавние враги вместе бежали прочь, срывая с себя доспехи — те выпускали листья и шарили белесыми корнями в поисках плодородной почвы. И когда последний орк, отбросив секиру, помог собрату-гному выбраться из шевелящейся массы ростков, маг и единорог упали замертво у ног Королевы Фей: седой морщинистый дед и иссохший от старости зверь. Тела их проросли кустами тёрна — вечноцветущего алой пеной, залившей долину от края до края головокружительным сладким ароматом.
Наваждение рассеялось, истаяла флейтовая мелодия, а Дайм и Шу все стояли, не в силах ни шевельнуться, ни оторваться друг от друга. Ожившая легенда о юном золотом маге, тысячу лет назад остановившем последнюю всеобщую войну, стояла перед глазами, словно они сами побывали там — в долине Тёрна. В чудесной плодородной долине между Империей и Хмирной. На ничейной земле, на полсотни лиг покрытой пеной лепестков. За тысячу лет цветы побледнели с траурно алого до белорозового. Еще, быть может, век-другой, и розовый сменится белым. А когда снег укроет долину Тёрна посреди лета — жители смогут вернуться в те места, и переплетение колючек, прикрытое нежными цветами, уступит место полям и садам.
Притихшие, они пошли дальше. Солнце уже село, но сам Фельта-Сейе освещал тропинку к берегу: меж деревьев выгнули спинки радуги, на ветвях качались гирлянды светящихся цветов и мхов, в траве сияли фейские домики из ажурных грибов.
Дайм молча благодарил фей: страх спрятался, и он почти верил — все получится. Вот сейчас… еще чуть, только дойти до берега, а там… Ставка сделана, карты розданы. Пора открываться.
Тихая Чифайя встретила их хором лягушек и томным ароматом кувшинок. Толстое бревно под ветлой, полощущей ветви в заводи, словно приглашало в уютный зеленый грот. А может, не словно — может, уже завтра здесь не будет ни заводи, ни ветлы… неважно. Пора.